Психология убийства: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хулиганские мотивы, равно как и корысть с местью появились в научном и практическом обиходе юристов не в последнюю очередь потому, что на эти субъективные стимулы указывал уголовный закон. Однако закон имел в виду вовсе не мотивы, а отягчающие ответственность обстоятельства.

Сторонники концепции хулиганских побуждений никогда не объясняют, почему в одних случаях подобные побуждения приводят к убийствам и тяжким телесным повреждениям, а в других — к хулиганству. Поэтому понять, чем отличаются указанные побуждения при совершении убийств от таких же побуждений при учинении хулиганских действий, практически невозможно. Получается, что о различиях между ними можно судить лишь по характеру и тяжести ущерба человеку.

Хулиганскими побуждениями принято называть стремление в вызывающей форме проявить себя, выразить пренебрежение к обществу, другим людям, законам и правилам человеческого общежития. Такие побуждения предполагают отсутствие личных отношений вражды, зависти, неприязни и т.д. между виновным и потерпевшим. В основе хулиганских побуждений, по мнению некоторых исследователей, обычно лежат эгоизм, озлобленность и неудовлетворенность, доходящие до тупой злобы, вызванные явным расхождением между уровнем притязаний человека и имеющимися возможностями их удовлетворения. Обычно притязания завышены по сравнению с возможностями, которые бывают ограничены личными способностями и объективными обстоятельствами. Выбор именно хулиганской формы преодоления указанного противоречия определяется условиями нравственного формирования личности, ее бескультурьем, невоспитанностью.

Хулиганские побуждения часто проявляются по внешне, казалось бы, незначительному поводу, когда ситуация и в том числе будущий потерпевший не дают субъекту преступления объективного предлога для учинения преступных действий, в частности расправы над ним. Поэтому жертвами часто становятся совершенно случайные лица, что не означает отсутствия глубинной личной детерминации хулиганских действий.

Итак, хулиганские побуждения — это стремление в вызывающей форме проявить себя, выразить пренебрежение к обществу и его установлениям... Но в вызывающей форме можно проявить себя, отнюдь не преступая уголовный закон (например, манерами, одеждой). То же самое можно сказать и о пренебрежении к обществу, формы и способы которого столь многообразны, что перечислить их попросту невозможно. Возникает вопрос, почему в одних случаях, желая проявить себя в общественно нежелательной форме, один человек использует нецензурные выражения в общественных местах, а другой может лишить кого-то жизни.

Если хулиганские побуждения диктуются стремлением бросить вызов обществу, почему такими побуждениями объясняются действия убийцы, который глубокой ночью и без свидетелей совершает убийство ранее незнакомого человека, находящегося в нетрезвом состоянии, причем без каких-либо попыток завладеть его имуществом. Если, далее, в основе хулиганских побуждений лежат бескультурье и невоспитанность, почему насильственные действия по таким мотивам совершают люди, получившие хорошее воспитание и отличающиеся достаточным уровнем культуры. Совершенно очевидно, что желание проявить себя в вызывающей форме является производным от чего-то очень важного для личности, и в этом состоит субъективный смысл подобного поведения.

Чтобы понять мотивы внешне беспричинных действий, которые, к сожалению, привычно относят к совершаемым по хулиганским побуждениям, необходимо найти ответ на неоднократно ставившийся выше вопрос: ради чего субъект поступает так, что он от этого выигрывает в психологическом отношении. Я полагаю, что в этих случаях мотивы носят глубинный бессознательный характер и связаны с психотравмирующими переживаниями неуверенности, страха, беспокойства, боязни за свое существование, место в жизни. Причем тревожность столь велика, а переживания достигают такого уровня, что человек, чтобы защитить себя, действительно начинает пренебрегать всеми людскими законами.

Совершая же хулиганские поступки и в их рамках убийство, человек демонстрирует себя, доказывает себе и другим — "вот он я, я есть", тем самым утверждая себя. То, что утверждение и самоутверждение происходит в общественно опасной форме, уже зависит от уровня культуры данного лица и от интенсивности субъективных переживаний, требующих показать, проявить себя во что бы то ни стало.

Поэтому я считаю, что в природе не существует никаких хулиганских побуждений или хулиганских мотивов, а есть истероидное стремление защитить, обеспечить свое бытие, подтвердить себя в качестве социального и биологического существа, т.е. все тот же мотив утверждения. Конечно, возникает вопрос, почему подобное утверждение происходит за счет других и притом обычно в разрушительных формах.

В этой связи отметим, что если человек ощущает себя живущим в угрожающей атмосфере (а как раз таких людей я и имею в виду), то снять свою бессознательную боязнь можно, только потеснив других, как бы отодвинув от себя, а еще надежнее — уничтожив носителей угрозы себе. Именно последний путь субъективно наиболее выгоден в том смысле, что, идя по нему, можно, казалось бы, сразу решить все свои психологические проблемы, приобретшие бытийный смысл. Правда, при учинении хулиганских действий не всегда страдают люди, иногда происходит вандалическое уничтожение вещей — мебели, стекол, зеленых насаждений и т.д., а также животных. Это имеет место потому, что если мир в основном ощущается как враждебный и несущий угрозу, то и его менее существенные части, т.е. не люди, тоже враждебны, чужды, непонятны. Поэтому они тоже должны быть уничтожены.

Насилие в руках агрессивного и жестокого человека приобретает самостоятельное, самодовлеющее значение как орудие установления его власти. В сам момент применения насилия, терзая, пытая, уничтожая другого, причиняя ему особые страдания, убийца ощущает наконец-то, что он тоже силен, он способен проявить всю полноту своей власти. Быть может, именно в этот момент, без остатка порабощая свою жертву, он живет наиболее яркой жизнью. Поэтому жестокие пытки, применяемые сейчас многими рэкетирами и разбойниками при вымогательстве денег и других материальных ценностей, часто мотивируются желанием не только получения этих ценностей, но и причинения особых страданий и мучений как средства утверждения своей власти в данный момент.

Почему же так важно иметь власть, показать ее себе и другим? Я думаю, что во всех стремлениях к власти (к любой власти!) лежит возникшее еще в глубочайшей древности опасение за себя, за свою жизнь, если человек не в состоянии управлять окружающими. Он должен руководить ими, властвовать над ними, поскольку именно они несут угрозу его бытию. Это не всегда были люди другого племени и рода, но в целях безопасности надежнее подчинить их себе, т.е. завоевать. Врагами могли быть и соплеменники.

Воля к власти бесчисленное количество раз передавалась из поколения в поколение как гарантия личной безопасности и благополучия, постоянно меняя формы, но совсем не утрачивая своего главного содержания и предназначения. Демонстрируя власть, утверждая себя в среде, человек наливался силой от ощущения обладания ею. Ее негативные внешние проявления весьма разнообразны — от оскорблений самодурствующего чиновного начальника до уничтожения целых народов к вящей славе тирана.

В целом можно считать, что большинство убийств имеет субъективный, как правило, неосознаваемый, смысл защиты от внешней угрозы, которой в действительности может не быть. Здесь страх перед вероятной агрессией обычно мотивирует совершение упреждающих поступков. О происхождении эмоции страха я уже говорил ранее, он ведет свое начало с первых дней жизни индивида. Напомню только, что изначально она формируется психическим лишением ребенка в детстве, эмоциональным отверганием его родителями, что затем способно приводить к отчуждению личности, характерному для большинства убийц. Это не означает, что эмоция страха фатально приводит к убийству, но недостаточно социализированные ее формы могут иметь такие последствия. Поэтому мотивом многих убийств выступает защита от агрессии среды и мотивов утверждения.

Поскольку утверждение личности занимает столь заметное место в мотивации убийств, есть необходимость вкратце остановиться на этом явлении и его разновидностях.

Утверждение индивида на социальном уровне означает стремление к достижению определенного социально-ролевого положения, связанного с трудовой, профессиональной или общественной деятельностью, часто без ориентации на микроокружение, мнение и оценки которого могут не иметь существенного значения. Выдвижение на социальном уровне обычно связано с завоеванием власти, престижа и авторитета, с карьерой, обеспечением материальными благами.

Убийство как средство утверждения на социальном, а тем более на общесоциальном уровне используется редко, в условиях современной цивилизации — чрезвычайно редко. Я не говорю о красно-коричневых тоталитарных режимах, которые не имеют к цивилизации никакого отношения, но и в рамках таких режимов всегда пытались скрыть или хотя бы оправдать кровавые злодеяния.

На социально-психологическом уровне утверждение предполагает стремление к приобретению признания со стороны личностно значимого ближайшего окружения, т.е. на групповом уровне. Он включает в себя утверждение в глазах семьи или эталонной группы, даже такой, с которой в данный момент субъект и не имеет необходимых контактов. В таких случаях безнравственное поведение может выступать в качестве способа его включения в подобную группу и признания ею. Утверждение на социально-психологическом уровне может осуществляться и вне зависимости от социального признания в широком смысле, от карьеры, профессиональных достижений и т.д. Для многих людей, особенно молодых, потребность в утверждении на групповом уровне является вполне достаточным основанием для совершения тяжкого насилия против личности.

Под самоутверждением следует понимать желание достичь высокой оценки и самооценки своей личности, повысить самоуважение и уровень собственного достоинства и вызванное этим поведение. Однако это часто реализуется не путем требуемых оценок со стороны других групп или общества, а изменением отношения к самому себе благодаря совершению определенных поступков, направленных на преодоление своих внутренних психологических проблем, неуверенности в себе, субъективно ощущаемой слабости, низкой самооценки. Причем все это чаще всего происходит бессознательно.

Из всех трех названных уровней утверждения два последних имеют первостепенное значение в генезисе насилия в обыденной жизни; утверждение на социальном уровне велико в ситуациях тоталитарного режима. Разумеется, в действиях одного человека вполне может наблюдаться мотивация сразу на всех трех уровнях.

Следовало бы отметить особую роль самоутверждения. Самоутверждаясь, человек чувствует себя все более независимым, он тверже стоит на земле, раздвигает психологические рамки своего бытия, сам становится источником изменений в окружающем мире, делая его более безопасным для себя же. Это дает ему возможность показаться в должном свете и в глазах ценимой группы, и в глазах общества, и в своих собственных.

Ярко проявляет себя самоутверждение в качестве мотива при Сексуальном насилии, особенно изнасилованиях, сопровождаемых убийствами. Субъективные причины сексуальных убийств в первую очередь связаны с особенностями представлений человека о самом себе, с Я-концепцией, самоприятием. В этом аспекте сексуальное нападение есть попытка изменить имеющееся, нередко психотравмирующее представление о самом себе, которое в большей степени человеком обычно не осознается, и тем самым повысить собственное самоприятие. Неприятие прежде всего проявляется в негативном эмоциональном отношении к самому себе и собственным действиям. Но в некоторых случаях человек, как ему кажется, примет себя при некоторых специфических условиях, являющихся порождением его Я-концепции. Например, самоприятие может быть осуществлено, если будет преодолено, прежде всего в психологическом плане, доминирование противоположного пола или если будет осуществлено самоутверждение в мужской роли, которое, естественно, трактуется весьма субъективно.

В других случаях перед насильником и сексуальным убийцей стоят чисто защитные задачи. Изнасилование выступает формой защиты имеющегося представления о себе и самоприятия от угрозы, связанной с определенным субъективно унижающим данного человека поведением женщины, которое наносит удар по его самоприятию и оценке себя в мужской роли. При этом поведение женщины объективно может и не быть таковым, более того, она может и не знать об этом. Представление насильника о себе есть отражение в его глазах женщины как некой абстракции, но во взаимоотношениях с конкретными женщинами.

Особенности межполовых взаимоотношений только в том случае угрожают самоприятию, если они в силу определенных личностных дефектов становятся субъективно наиболее значимыми, переживаемыми, что и определяет фиксацию на сексуальной сфере и повышенную восприимчивость к любым элементам отношений с женщинами. Сексуальный убийца Кузнецов убивал изнасилованных им женщин в тех случаях, если ему представлялось, что они своими словами, жестами, даже интонацией голоса унижали его.

Утверждение себя в требуемой сексуальной роли для таких мужчин равносильно тому, чтобы существовать, т.е. на бытийном уровне. Совершая изнасилование, они как бы подтверждают свое право на собственное существование в собственных глазах в первую очередь, ибо их бытие зиждется на роли и поведении в сексуальной сфере. Конечно, все такие внутриличностные тенденции, как правило, не осознаются человеком, от него ускользает их личностный смысл.

При изнасилованиях убийства совершаются в следующих случаях: когда убийца считает, что он, подобно Кузнецову, унижен данной женщиной; когда, убивая жертву, он мстит как бы всем женщинам за то, что они стали источником его тяжких переживаний, причиной его непризнания в межполовых отношениях, его неуверенности в себе как мужчины; когда необходимо скрыть следы преступления и избежать ответственности.

В заключение хотел бы обратить внимание еще на один мотив убийства, сравнительно редко встречающийся: речь идет о так называемом убийстве из любви. В эту группу я хотел бы объединить те случаи, когда убивают родственников или мужа, чаще жену, о которых тем самым хотят проявить заботу, защитить их, т.е. действуют из любви к ним. Убивая, их спасают от чего-то, что представляется страшным. Известны случаи убийства своей семьи, когда ей грозит голодная смерть или реальная опасность попадания в руки безжалостного врага, в том числе во время войны.

Мне известны несколько случаев убийства из любви. В одном из них отец, страдающий шизофренией и периодически поэтому попадавший в психиатрические больницы, убил своего девятимесячного сына. На следующий день ему предстояло в очередной раз лечь туда. Ребенка он спасал от повторения собственной трагической судьбы.

Остров помилованных убийц (очерк)

В двухстах шестидесяти километрах к северо-западу от Вологды, в Белозерском районе, в живописнейшей и пустынной местности, на острове Красном, окруженном большим озером (Новоозером), был мужской монастырь. Собственно здания монастыря остались, и он занимает практически всю площадь острова, поэтому волны озера во многих местах плещутся у самых стен, окружающих его. В начале 20-х годов большевики, разумеется, монастырь закрыли и его строения использовали в качестве лагеря для "врагов народа", что ими делалось, как известно, во множестве других подобных мест. Этим достигались сразу две цели: унижение религии и церкви, создание там, где воздвигался и совершенствовался человеческий дух, лобного места нечеловеческих страданий и вместе с тем готового тюремного учреждения, где сама природа помогала обеспечить надежную охрану и суровый режим.