Всадников было семеро, так что стража у ворот Беббанбурга должна увидеть, как семеро возвращаются. Стража наверняка хорошо знакома с этой семеркой, они видели их и их лошадей день ото дня, и когда мы подъезжали к крепости, стражники должны были увидеть именно то, что ожидали.
Если полосатый бело-коричневый плащ Ценвала будет покрывать круп не той лошади, стражники почувствуют, что что-то не так, но если они увидят этот плащ на седоке, скачущем верхом на гнедом жеребце Ценвала, то сочтут, что всё идет своим чередом.
Мы переоделись. Ценвал, оставшийся в шерстяной рубахе, свисающей до ягодиц, дрожал на холодном ветру. Он уставился на меня, наблюдая, как я накидывал голубой плащ незнакомца поверх кольчуги.
Он заметил, как я затолкал молот Тора под кольчугу, чтобы спрятать его. Он слышал, как Осферт называет меня господином, и начал медленно осознавать, кто я такой.
— Ты… — начал он, а потом запнулся. — Ты, — снова начал он.
— Я — Утред Утредсон, — рявкнул я, — законный лорд Беббанбургский. Хочешь присягнуть мне в верности? Я повесил тяжелый серебряный крест мертвеца себе на шею.
Его шлем был мне не по размеру, слишком мал, и я оставил свой, но у плаща был капюшон, который я натянул поверх серебряного волка, что венчал мой шлем. Вокруг пояса я обернул собственную перевязь. Ее скрывал плащ, а я желал, чтобы моим спутником стал Вздох Змея.
— Ты Утред Предатель, — без всякого выражения заявил Ценвал.
— Так он меня называет?
— Так и даже хуже, — ответил Ценвал.
Я взял у Роллы меч Ценвала и вытащил его из ножен. Это был добрый клинок, в хорошем состоянии и острый.
— Мой дядя жив? — спросил я Ценвала.
— Жив.
— Господин, — рявкнул Осферт на Цинвала, — ты должен называть его «господин».
— Элфрик, должно быть, стар, — произнес я, — и говорят, что он болен?
— Он жив, — ответил Ценвал, упрямо отказываясь называть меня господином.
— И хворает?
— Обычными для старика хворями, — признал Ценвал.
— А его сыновья? — поинтересовался я.
— Всем командует лорд Утред, — ответил Ценвал. Он имел в виду моего кузена, сына Элфрика и отца еще одного Утреда.
— Расскажи мне о сыне Элфрика, — приказал я.
— Он похож на тебя, — отозвался Ценвал, что прозвучало так, как будто ему не повезло.
— И чего он от тебя ожидает? — спросил я.
— Ожидает от меня?
— Он послал семерых. Зачем?
Он нахмурился, не понимая вопроса, а потом вздрогнул, когда я поднес клинок к его лицу. Он посмотрел на Радугу, на которую по-прежнему накатывались буруны, пока прилив тащил ее дальше по пляжу.
— Мы пришли взглянуть на судно, — мрачно сообщил он.
— А вместо этого нашли нас, — заявил я, — но что вы сделали бы, не окажись тут нас?
— Закрепили бы его, — ответил он, не отводя глаз от севшего на мель судна.
— И забрали бы груз? Кто бы это сделал? Ты?