– Его знак, лорд? – спросил Ситрик.
– Да.
Девушек мы так и не нашли. Я решил, что их увезли нападавшие, но потом выяснилось, что Мехразу, темнокожую, они так и не нашли. Она и отец Катберт спрятались в близлежащем лесу и вышли оттуда, когда убедились, что дом окружен моими людьми. Катберт плакал.
– Лорд, лорд, – причитал он, не в силах вымолвить больше ни слова.
Он упал передо мной на колени и заломил свои ручищи. Мехраза держалась более стойко, хотя и отказалась переступить порог залитого кровью дома, где над открытым ртом Лудды уже вились мухи.
– Что случилось? – спросил я у Катберта.
– О Господи, лорд, – дрожащим голосом произнес он.
Я ударил его по щеке.
– Что случилось?
– Они пришли на закате, лорд, – заговорил он. Его руки дрожали. – Их было много! Я насчитал двадцать четыре человека. – Он замолчал. Его страшно трясло, и прежде чем снова заговорить, он издал дикий мяукающий звук. Увидев гнев в моих глазах, он сделал глубокий вздох и пересилил себя. – Они охотились на нас, лорд.
– В каком смысле?
– Они рыскали вокруг дома, лорд. В старом фруктовом саду, у пруда.
– Вы же прятались.
– Да, лорд. – Он заплакал, и его голос стал тише шепота. – Святой Катберт Трусливый, лорд.
– Не дури, – рявкнул я. – Что ты мог сделать против орды?
– Они забрали девушек, лорд, и убили всех остальных. Мне так нравился Лудда.
– Мне он тоже нравился, – сказал я, – но сейчас нам придется его хоронить.
Лудда мне действительно нравился. Умный и хитрый, он сослужил мне хорошую службу, но худшее заключалось в том, что он доверял мне, а теперь лежит с распоротым животом, и над его внутренностями вьются мухи.
– Так что вы делали, пока он умирал? – спросил я у Катберта.
– Мы любовались закатом на холме, лорд.
Я невесело рассмеялся.
– Любовались закатом!
– Да, лорд! – обиженно произнес Катберт.
– А потом вы все время прятались?
Он оглядел кровавое месиво из тел и вдруг сотрясся от сильнейшего спазма. Его вырвало.
Сейчас, подумал я, два ангела уже раскрыли весь обман, и датчане смеются над нами. Я посмотрел на северо-восток в поисках столбов дыма – верного знака того, что началась война, – но ничего не увидел. Очень хотелось верить, что убийцы – это всего лишь маленький отряд бандитов, которые уже убрались восвояси. Только был ли это обычный набег? Может, это месть за корабли в Снотенгахаме? Если это действительно месть, как мерзавцы узнали, что ангелы – моя идея? Или настал момент, когда столь превозносимый Плегмундом мир разваливается на куски? Ведь бандиты не подожгли римский дом, они не хотели привлекать к себе внимание.
– Говоришь, среди них были саксы? – обратился я к Катберту.
– Я слышал, как они переговаривались, – ответил он, – да, среди них были саксы.
Люди Этельволда? Если это сторонники Этельволда, тогда точно началась война, а это значит, что нападение начнется с Сестера, если Оффа был прав.
– Ройте могилы, – велел я своим людям.