Она холодно посмотрела на меня, словно внезапно невзлюбила.
- Этот меч тебя излечит, господин.
- Ты об этом знаешь?
- А зачем иначе мы бы сюда приехали? - спросила она. Я не ответил, и она протянула руку. - Дай мне меч, - настаивала она, но я по-прежнему колебался. - Я знаю, что делать, господин.
- Что? - спросил я. - Что ты собираешься делать?
- Я тебя вылечу.
Я посмотрел на Ледяную Злобу. Я так жаждал ее заполучить, добрался до самого края Британии, чтобы найти ее, но не имел представления, каким образом обладание ей может мне помочь. Я подумал, что меч нужно приложить к ране, но это было лишь мое воображение. Я не знал, как поступить, страдал от боли, устал ощущать слабость, устал от близости смерти, и потому я развернул клинок и протянул рукоять Эдит.
Она слегка улыбнулась. Мои воины наблюдали за нами. Берг прекратил искать собственный меч и уставился на нас, гадая, что за чудеса происходят на заляпанном кровью берегу моря.
- Прислонись к кораблю, - велела Эдит, и я подчинился. Я встал спиной к носу корабля Рёгнвальда, облокотившись на древесину. - А теперь покажи мне рану, - сказала Эдит.
Я расстегнул ремень и поднял тунику. Мой сын поморщился, увидев, что рана снова покрылась коркой кровавого гноя. Я чуял его запах, несмотря на дым, море, кровь и освежающий ветерок.
Эдит закрыла глаза.
- Этот меч чуть не убил тебя, - медленно и нараспев произнесла она, - и ныне этот клинок тебя исцелит.
Она открыла глаза, и внезапно ее лицо исказила гримаса ненависти, и прежде чем Финан или кто-либо еще смог ее остановить, она воткнула в меня клинок.
Глава десятая
Боль была как вспышка молнии: неожиданной, яркой, всепоглощающей и острой. Задыхаясь, я откинулся на нос корабля и увидел, как Финан двинулся, чтобы схватить Эдит за руку, но она уже вынула меч. Теперь она с ужасом уставилась на мою рану.
Когда меч вышел из меня, в воздухе разлилось зловоние. Мерзкое зловоние, и я почувствовал, как из-под ребра потекла жидкость.
- Это зло выходит из него, - произнесла Эдит.
Финан держал ее за руку, но смотрел на меня.
- Иисусе, - пробормотал он. Я нагнулся вперед, когда она пронзила меня мечом, и увидел кровь вперемешку с гноем, толчками выходящую из свежей раны, так много крови и гноя. Она пузырилась, накапливалась, вытекала из меня тонкой струйкой, и я почувствовал, что как только вытекла эта мерзость, боль утихла. Я недоверчиво взглянул на Эдит, ведь боль вытекала из меня, она исчезала.
- Нам понадобится мед и паутина, - сказала она. Она хмуро смотрела на меч, словно не зная, что с ним делать.
- Берг, - произнес я, - забери меч.
- Ее меч, господин?
- Тебе нужен меч, а этот хорош, насколько я знаю, - я выпрямился, и боль не пришла, я нагнулся, и опять боль не проявила себя. - Паутина и мед?
- Мне следовало подумать и принести их с собой, - сокрушалась Эдит.
В моем боку еще оставалась тупая боль, но ничего более. Я надавил на ребро над самой раной и, о чудо, никакой боли.
- Что ты сделала?
Она слегка нахмурилась, словно не была уверена в ответе.
- Внутри тебя засело зло, господин, - медленно произнесла она, - его следовало выпустить наружу.
- Тогда почему мы не могли использовать любой другой меч?
- Потому что зло исходило от этого меча, - она глянула на Ледяную Злобу. - Моя мать хотела найти клинок, ранивший моего отца, но не сумела, - она пожала плечами и передала меч Бергу.