Саксонские Хроники: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Принеси огня, хорошего огня! Много дров и растопку! Живо! И вы все тоже.

Ближайший к нам корабль сел на мель из-за отлива, но и команда его покинула.

- Гербрухт! Фолкбальд! - позвал я назад двух фризов.

- Господин?

- Оттащите корабль с берега!

Они пошлепали по грязи, оба были сильны как буйволы. Ближайший корабль прочно сидел на мели, но то была наша единственная возможность предотвратить резню. Ближайшие норвежцы находились в двадцати шагах позади корабля, обороняясь от стены из щитов валлийцев, которые угрожали обойти их и загнать обратно в реку, но норвежцы нашли чуть более безопасную позицию, встав правым флангом вплотную к носу другого приставшего к берегу корабля. Три человека взобрались на борт и с помощью копий мешали валлийцам подняться на нос. Обороняющаяся стена из щитов стойко держалась, ей оставалось выстоять всего несколько минут, пока не появится подкрепление с остального флота.

Фолкбальд и Гербрухт навалились на нос ближайшего корабля, но ничего этим не достигли. Его корпус, похоже, быстро увяз в густой глине. Финан бежал по пляжу с ржавой железной кастрюлей, наполненной углями и горящей древесиной. Думаю, эта неглубокая кастрюля использовалась для получения соли. Финан приподнялся и вывалил ее содержимое за борт корабля. Потом последовали новые щепки и дрова.

- Помоги Гербрухту, - крикнул я сыну.

Хайвел был по-прежнему в седле, единственный всадник на берегу. Он пользовался этой позицией, чтобы метать копья в строй норвежцев, но заметил наши действия и сразу всё понял. Хайвел разглядел приближающийся флот. Отлив отогнал некоторые корабли в сторону моря, но первые уже высвободились из ловушки, и их весла погружались в низкие волны. Я увидел, что Хайвел крикнул, дюжина валлийцев пришла нам на выручку, и севший на мель корабль наконец сдвинулся с места.

- Еще огня! - крикнул я. Дым сгущался внутри корпуса, но я пока не видел языков пламени. Эдит принесла охапку плавняка и бросила его на палубу, затем Финан добавил еще одну жаровню углей, прежде чем вскарабкаться на корму как раз в тот момент, когда корабль соскользнул с грязи и поплыл. Огонь наконец показался, Финан пробирался сквозь пламя, направляясь к корме.

- Финан! - закричал я, опасаясь за него, и чуть не застонал от боли в ребрах.

Финана поглотили огонь и дым. Огонь на корабле разгорелся с неожиданной жадностью. Он был сделан из сухой, правильно обработанной древесины, щели были пропитаны смолой, покрывавшей также державшие мачту канаты, и пламя перекинулось со снастей на свернутый парус, который убрали. чтобы не мешал команде. Потом я увидел, почему Финан прыгнул на борт. Корма удерживалась канатом, который связывал ее с якорным камнем, прилив раскачивал корабль, но последний не мог отплыть дальше этого самодельного крепления. Финан показался на высокой рулевой площадке, и я увидел, как он дважды опустил меч и якорный канат лопнул, неожиданно извиваясь. Финан спрыгнул.

- Теперь тот корабль, - я указал на соседний около берега, охранявшийся тремя норвежскими копьеносцами. - Живее! - снова закричал я, на этот раз боль была настолько сильной, что я согнулся, отчего стало еще хуже. Я вздохнул и завалился назад, поскольку сидел на покрытых зеленой слизью камнях. Одолженный мною меч упал в грязь, но боль была настолько сильной, что я не мог дотянуться до него.

- Что происходит? - Эдит склонилась около меня.

- Тебе не следует здесь находиться, - произнес я.

- Однако я здесь, - ответила она, обняв меня за плечи и смотря на реку. Финан прорывался к берегу с мечом в руке, а позади него течение развернуло горящую лодку, и прилив уносил ее в море. Я понял, что отлив был где-то на полпути между высокими и низкими волнами, так как течение бежало быстро, создавая потоки и водовороты, быстро унося горящую лодку и замедляя приближение кораблей, которые увидели опасность, ухудшавшуюся тем, что между излучиной и морем было узкое место, в котором сгрудились норвежские корабли. Одна лодка, с орлиным клювом на высоком носу, повернула назад, и на нее тут же наскочила другая, и горящий корабль, чей свернутый парус состоял теперь из огня и дыма, подплыл еще ближе.

Финан подтянулся и влез во вторую лодку. Его увидел один из копьеносцев и прыгнул на скамьи для гребцов, но с копьем не одолеешь воина, умеющего обращаться с мечом, а лишь немногие умели обращаться с мечом так же хорошо, как Финан. Ему потребовалось меньше времени, чем иному человеку моргнуть. Он сделал ложный выпад справа, позволил копью проскользнуть у пояса и воткнул клинок норвежцу в живот, а потом мой сын закинул на лодку горящую ветку, а за ним еще дюжина человек, и два оставшихся копьеносца, спасая свои шкуры, спрыгнули с корабля, пока группа крепких валлийцев сталкивала его обратно в реку. Он еще не разгорелся в той же степени, что и первый, но дым над его корпусом густел, и Финан обрезал канат на корме, а потом спрыгнул на мелководье, где валлийцы атаковали открытый фланг стены из щитов норвежцев.

Первый горящий корабль доплыл до флота. Два вражеских корабля пристали к дальнему берегу реки, а остальные отчаянно пытались ускользнуть, а тем временем второй горящий корабль дрейфовал в сторону моря. Оставшиеся на берегу норвежцы умирали, их протыкали, рубили и резали разгневанные валлийцы, обойдя противников с фланга и теперь атакуя и спереди, и сзади. Пламя охватило второй корабль, огонь взметнулся по мачте, а от скамеек клубился дым. Норвежский флот, по меньшей мере двадцать кораблей, удирал. Моряки боятся огня больше, чем скал, даже больше гнева Ран, ревнивой сучки-богини. Тяжело дыша, я сел, боль пронзала меня, словно клинок, и смотрел на уплывающий флот, прислушиваясь к крикам тех врагов, что еще были живы на берегу и молили о пощаде. Битва закончилась.

Норвежский флот еще мог вернуться. Они могли выгрести из реки, позволить двум охваченным пламенем кораблям уплыть в открытое море, не причинив вреда, а потом вернуться и отомстить, но решили покинуть Абергвон. Они знали, что валлийцы могут отойти к возвышенности и проучить их, вынудив атаковать по крутому склону, где они погибнут от валлийских мечей, уже скользких от крови норманнов.

Мой сын вернулся на берег в подпаленной одежде и с ожогами на руках, но он ухмылялся, пока не увидел мое лицо. Он подбежал и нагнулся ко мне.

- Отец?

- Просто рана, - сказал я. - Помоги встать.

Он поднял меня на ноги. Боль была ужасающей. В моих глазах выступили слезы, затуманив вид ликующих валлийцев, высмеивающих отступающего врага. На берегу осталось три норвежских корабля, и люди Хайвела забрались в один из них. То, что они там обнаружили, вызвало еще больше веселья. Другие воины Хайвела охраняли пленников, по меньшей мере пятьдесят или шестьдесят, с них сняли шлемы и оружие. Рёгнвальд тоже попал в плен и выкрикивал оскорбления, пока его не загнали так далеко в воду, что он чуть не утонул. Теперь пленных собрали в жалкую кучку, и я похромал в их сторону.

Я думал, что боль отступает, что рана залечивается день ото дня, но теперь чувствовал себя хуже, чем когда-либо. Я хромал не потому, что был ранен в ноги, а потому что боль в боку превращала в пытку каждое движение. Финан подбежал, чтобы мне помочь, но я его отстранил. У линии прилива лежал большой валун, и я сел на его плоскую вершину, содрогнувшись от приступа боли. Я помню, как решил, что это конец, гадая, неужели Норны наконец-то перерезали нить моей судьбы.

- Дай мне твой меч, - сказал я Финану. Если я умру, то по крайней мере с мечом в руках.

- Господин, - Финан нагнулся ко мне, в его голосе звучала тревога.

- Боль пройдет, - сказал я, подозревая, что пройдет она, только когда я умру. Было больно дышать. Отец Анвин и королевские знаменосцы подошли ближе, собираясь присоединиться к королю.

- Он выглядит мрачным, - отметил я, кивнув в сторону священника. Меня это не особо волновало, но я не хотел, чтобы Финан, Эдит и мой сын подняли суматоху из-за моего приступа слабости.

- Мрачный, как сама смерть, - согласился Финан, а отец Анвин совершенно не выказывал радости от только что одержанной валлийцами победы и выглядел как человек, охваченный гневом. Он некоторое время разговаривал с Хайвелом, а потом король пришпорил коня мимо нас, возвращаясь в горящее поселение.

Я попытался дышать глубже и убедить себя, что боль прошла.