- Если оставите ее в покое, - ответил я, - она оставит в покое вас.
- Потому что она ненавидит датчан сильнее?
- Она ненавидит язычников.
- За исключением одного, насколько я слышал, - сухо заметил он. Я проигнорировал это замечание. Он улыбнулся, на мгновение заслушавшись игрой арфиста, а затем спросил: - А Этельстан?
- А что насчет него, господин?
- Ты хочешь, чтобы он стал королем, а лорд Этельхельм - нет.
- Он мальчишка, - небрежно отмахнулся я.
- Но которого ты счел достойным стать королем. Почему?
- Он славный и сильный парень, - сказал я, - и он мне нравится. И он законный наследник.
- Да?
- Священник, венчавший его родителей, состоит у меня на службе.
- Какая досада для лорда Этельхельма, - довольно произнес Хайвел. - А как насчет отца мальчишки? Тебе он тоже нравится?
- Вполне.
- Но в Уэссексе правит Этельхельм, так что всё будет так, как он того пожелает.
- У тебя, должно быть, хорошие соглядатаи при западно-саксонском дворе, господин, - удивился я.
Хайвела это рассмешило.
- Я не нуждаюсь в лазутчиках. Ты забываешь о церкви, лорд Утред. Церковники бесконечно строчат письма. Они обмениваются друг с другом новостями, огромным количеством информации. И сплетнями тоже.
- Тогда ты знаешь, чего желает Этельфлед, - заметил я, вернув разговор к Этельфлед. - Она не обратит внимания на Этельхельма и его честолюбивые намерения, ее заботит лишь то, как выгнать датчан из Мерсии. А покончив с этим, изгнать их и из Нортумбрии.
- Ах, - произнес король, - она желает создать Инглаланд!
Мы трапезничали на открытом воздухе, под подернутыми дымкой звездами.
- Инглаланд, - повторил Хайвел, смакуя незнакомое ему название и наблюдая за пламенем одного из больших костров, вокруг которого мы сидели. Пел бард, и король на время прислушался к словам, а потом вновь заговорил. Говорил он тихим, печальным голосом, глядя на горевшее пламя.
- Я слышал название Инглаланд, - сказал он, - но мы зовем его Ллогр. Потерянные земли. Когда-то это была наша земля. Эти холмы и долины, эти реки и пастбища были нашими и носили наши названия, названия передавали историю нашего народа. У каждого холма есть свой рассказ, у каждой долины своя история. Римляне пришли и ушли, но имена остались, а затем пришли вы, саксы, и названия рассеялись, как этот дым. А вместе с именами ушли и истории, теперь остались лишь ваши названия. Саксонские названия. Прислушайся к нему! - он указал на барда, певшего свою песнь, подыгрывая себе на небольшой арфе. - Он поет песнь о Кадви, о том, как он сокрушал наших врагов.
- Наших врагов? - спросил я.
- О том, как мы сокрушали вас, саксов, - признался Хайвел и рассмеялся. - Я велел ему не петь о мертвых саксах, но похоже, что даже король не может указывать поэтам.
- Мы тоже поем песни, - сказал я.
- И в ваших песнях, - отозвался король, - будет говориться об Инглаланде и о поверженных датчанах, ну а что ожидает нас в будущем, друг мой?
- В будущем, господин?
- Когда у вас будет ваш Инглаланд? Когда язычники уйдут? Когда Христос будет править всей Британией с юга до севера? Что тогда?
Я пожал плечами.
- Сомневаюсь, что доживу до тех дней.