- Надо поискать Ледяную Злобу, - сказал я, зная, что зря трачу дыхание. Меч, возможно, пропал в море, унесенный горящими кораблями, что покрыли небо над океаном дымом.
Отец Анвин подошел к нам всё с тем же суровым видом.
- Король велел мне поблагодарить тебя, - сухо произнес он.
Я выдавил улыбку.
- Король щедр.
- Так и есть, - отозвался Анвин и нахмурился. И Господь тоже щедр. Он перекрестился. - Сокровища святого Дэви оказались на корабле Рёгнвальда, - он кивнул в сторону корабля, на котором праздновали победу валлийцы, а потом снова перевел на меня суровый взгляд. - Ты ранен, господин?
- Это болит старая рана, - объяснил я, - пройдёт. Вы вернули сокровища?
- Золотую раку со святым и серебряное распятие.
- А меч? - спросил я.
- А Рёгнвальда взяли в плен, - продолжал он, проигнорировав вопрос. - Именно его корабль вернулся на берег. Остальными, - он посмотрел в сторону моря, где исчез за мысом норвежский флот, - командует Сигтрюгр Иварсон, - он произнес это имя, словно ощутив во рту его кислый привкус. - Он самый опасный из сыновей Ивара. Молодой, амбициозный и способный.
- И ищет земли, - только и смог сказать я, когда меня охватил очередной приступ боли.
- Но не здесь, слава Господу, - откликнулся Анвин. - И Рёгнвальд согласился присоединиться к его поискам.
А какой еще был выбор у Рёгнвальда, подумал я. Его поселение на краю Уэльса совсем не преуспевало. Он шесть лет был зажат на каменистом берегу, но не смог привлечь больше сторонников, чтобы покорить другие земли, и Сигтрюгр явно убедил Рёгнвальда присоединиться к его более многочисленным силам. К этому соглашению они пришли, должно быть, около недели назад, когда флот Сигтрюгра достиг Уэльса, и Рёгнвальд, зная, что ему придется бросить свое поселение, попытался обогатиться за счет монастыря святого Дэви, прежде чем уйти.
Теперь Рёгнвальду и его оставшимся в живых воинам предстояло умереть, не потому что они напали на усыпальницу святого, а из-за того, что они сделали с двумя валлийскими миссионерами и горсткой обращенных. Они поступили так жестоко, что разъярили валлийцев.
- Это работа дьявола, - гневно провозгласил Анвин. - Деяние сатаны!
Он смерил меня презрительным взглядом.
- Злодеяния язычников! - с этими словами он развернулся в сторону поселения, а мы последовали за ним. Боль по-прежнему меня мучила, но когда я медленно передвигался, она была не больше, чем когда сидел, так что я похромал за Анвином по узкой тропе. Перед нами по-прежнему яростно горело поселение, значительная часть его западной стороны уже загорелась, и именно в этой части деревни норвежцы убили христиан.
Мы вошли через ворота в частоколе, и Эдит, идущая рядом со мной, охнула и отвернулась.
- Иисусе, - пробормотал Финан, перекрестившись.
- Видишь, что они творят? - крикнул мне отец Анвин. - Гореть им вечно в аду и испытывать жуткие муки. Они будут прокляты до конца времен.
Теперь начали прибывать воины Хайвела, их ликование превратилось в ярость, потому что двух миссионеров и кучку обращенных перерезали, как скот, а перед этим еще и пытали. Все девять тел были обнажены, хотя так истерзаны и порезаны, что кровь и внутренности прикрывали их наготу. Женщинам выбрили головы в знак их позора, а груди отрезали. Двух священников оскопили. Всех девятерых выпотрошили, ослепили и отрезали им языки. Их привязали к столбам, и я вздрогнул при мысли о том, сколько прошло времени, пока смерть не освободила их от страданий.
- Почему? - вопрошал у меня Анвин. Он знал, что я язычник, как, должно быть, знал, что у меня нет для него ответа.
- Злоба, - произнес вместо меня Финан, просто злоба.
- Языческое зло, - гневно отозвался Анвин. - Это работа дьявола! Деяние сатаны!
Рёгнвальд напал на Тюддеви и обнаружил его пустым. Он нашел богатую добычу, но не такую, как ожидал, там не было молодых женщин и детей для продажи в рабство. Наверное, он решил, что миссионеры его предали, и отомстил за себя. Теперь он умрет.
Пощады не будет. Все пленники умрут, и Хайвел заставил их посмотреть на девятерых мертвых христиан, чтобы они знали, почему умирают. Норвежцам повезло. Несмотря на гнев валлийцев, они умерли быстро, от удара меча в шею. Поселение воняло дымом и кровью, слишком много было крови. Некоторые пленники, очень немногие, умоляли сохранить им жизнь, но большинство смиренно отправились на казнь. Никому не было позволено держать в руках меч, что само по себе наказание. Рёгнвальда заставили смотреть. Он был крупным человеком с толстым брюхом, твердым взглядом, морщинистым и покрытым чернильными линиями лицом. На одной его щеке распростер крылья орел, по лбу извивалась змея, а ворон летел на другой щеке. Его волосы были седы, но намазаны маслом и расчесаны. Он смотрел, как умирают его воины, и на его лице ничего не отражалось, но он наверняка знал, что напоследок убьют и его, и что эта смерть быстрой не будет.
Я похромал, волоча ноги вдоль ряда пленников. Какой-то мальчишка встретился со мной взглядом. Я сказал "мальчишка", но ему было лет шестнадцать или семнадцать. У него были светлые волосы, голубые глаза и вытянутое лицо, на котором отражалась происходившая мысленная борьба. Он знал, что вот-вот умрет, и хотел расплакаться, но также хотел и выглядеть храбрым, прилагая к этому все усилия.
- Как тебя зовут? - спросил я его.
- Берг.
- Берг, а дальше как?