- Мы хотели предупредить тебя, госпожа, - сказал отец Цеолнот, - но они поставили стражу.
Я засмеялся.
- Их было сорок против двух сотен у вас.
Оба священника проигнорировали это замечание.
- Благодарим Господа, что ты жива, госпожа, - прошепелявил Цеолберт.
- Как вы возблагодарили бы Господа, если бы Эрдвульф добился успеха и прикончил леди Этельфлед, - сказал я.
- Хватит! - призвала меня к тишине Этельфлед. Она снова посмотрела на двух священников. - Расскажите мне о муже, - потребовала она.
Оба колебались, переглядываясь, но потом Цеолнот осенил себя крестным знамением.
- Твой муж умер, госпожа.
- Так я и слышала, - произнесла она, и я уловил в ее тоне облегчение от того, что слухи подтвердились. - Я помолюсь за его душу.
- Мы все помолимся, - согласился Цеолберт.
- Он умер мирно, - сообщил другой близнец, - и над ним были совершены все обряды, спокойно и благочестиво.
- Значит, лорд Этельред отправился за своей наградой на небеса, - сказала Этельфлед, а я прыснул от смеха. Она предупреждающе на меня посмотрела, а потом в сопровождении людей, что еще несколько часов назад пытались ее убить, поскакала к остальным мерскийским воинам. То была стража ее мужа, лучшие воины Мерсии, что многие годы являлись ее заклятыми врагами. Хотя я и не мог расслышать, что она им говорит, но видел, как они преклонили перед ней колени. Финан подъехал ко мне, оперевшись на луку седла.
- Они ее любят.
- Да.
- И что теперь?
- Теперь мы сделаем ее правительницей Мерсии.
- Как?
- А ты как думаешь? Убьем всех ублюдков, которые ей мешают.
Финан улыбнулся.
- А, - сказал он, - то есть с помощью убеждения.
- Именно, - согласился я.
Но сначала нам нужно было добраться до Глевекестра, и мы поскакали туда с отрядом из более трех сотен воинов, что еще несколько часов назад сражались друг с другом. Этельфлед приказала поднять свое знамя рядом с флагом мужа. В тех местах, мимо которых мы проезжали, она объявляла, что Мерсией по-прежнему правит ее семья, хотя мы до сих пор не знали, согласятся ли ожидающие в Глевекестре люди с этим заявлением. Я гадал, как Эдуард Уэссекский отнесется к притязаниям сестры. Именно он мог ей помешать, и она подчинилась бы ему, потому что он король.
Ответы на эти вопросы придется подождать, но пока мы ехали, я нашел близнецов-священников, потому что к ним у меня имелись другие вопросы. Они схватились за уздечки, когда я поравнялся с двумя их меринами, и Цеолберт, чей рот я лишил зубов, попытался пришпорить лошадь, но я наклонился и схватил ее под уздцы.
- Вы двое были в Теотанхиле.
- Были, - осторожно подтвердил Цеолнот.
- Великая победа, - добавил его брат, - слава Господу.
- Дарованная всемогущим Господом лорду Этельреду, - закончил Цеолнот, пытаясь меня разозлить.
- Не королю Эдуарду? - спросил я.
- И ему тоже, - поспешно согласился Цеолнот. - Хвала Господу.