- Дал ли вам Эрдвульф приказ меня убить? - спросила она.
Они колебались.
- Да, госпожа, - ответил один из старших.
Она засмеялась.
- Значит, вы получили такую возможность.
И она широко раскинула руки.
- Госпожа... - начал я.
- Помолчи! - огрызнулась она, не поворачивая головы. Она глядела на пленников. - Либо убейте меня, либо преклоните колени и присягните в верности.
- Охраняй ее! - рявкнул я сыну.
- Назад! - велела она Утреду, который вытащил Воронов Клюв и двинулся в ее сторону. - Еще дальше! Они мерсийцы. Меня не нужно защищать от мерсийцев.
Она улыбнулась пленникам:
- Кто из вас командует? - спросила она, но никто не ответил. - Тогда кто из вас будет лучшим предводителем?
Они переминались с ноги на ногу, но в конце концов двое или трое подтолкнули вперед самого старшего. Это был тот, который признался, что Эрдвульф намеревался убить Этельфлед. У него было покрытое шрамами лицо, короткая борода и бельмо на глазу. В драке он потерял половину уха, и кровь чернела на волосах и шее.
- Твое имя? - спросила Этельфлед.
- Хоггар, госпожа.
- Тогда с сего момента ты командуешь этими людьми, - объявила она, указав на пленников, - пришли их ко мне одного за другим, чтобы принесли клятвы в верности.
Так она и стояла в одиночестве, освещенная пожарищем, а враги один за одним подходили с мечом в руках, вставали на колени и клялись в верности. И конечно, никто не поднял меч, чтобы ее убить. Я видел их лица, видел, что они были околдованы ею и давали клятвы от чистого сердца. Она умела творить такое с мужчинами. Хоггар последним принес свою клятву, и в его глазах я заметил слезы, когда ее ладони сомкнулись на рукояти его меча, а он произнес слова, связавшие его жизнь с ней. Этельфлед ему улыбнулась и прикоснулась к седым волосам, словно благословляя.
- Спасибо, - сказала она, а потом повернулась к моим воинам. - Эти воины больше не пленники! Теперь это мои люди и ваши товарищи, и они разделят нашу судьбу, и добрую, и худую.
- Но только не этот! - вскричал я, указывая на человека Этельхельма, Гриндвина.
- Не этот, - согласилась Этельфлед, снова прикоснувшись к голове Хоггара. - Перевяжи свои раны, Хоггар, - мягко произнесла она.
А потом вывели на свет пятнадцатого пленника, того длинноволосого всадника, чья лошадь споткнулась передо мной. На нем была длинная кольчуга и шлем с красивой гравировкой, который Эдрик с него стащил.
Это была сестра Эрдвульфа Эдит.
Мы приехали в лагерь Эрдвульфа на заре. Я не рассчитывал найти его там, да его там и не было. Те воины, что отказались сопровождать его ночью, сидели у костров или седлали лошадей. Они запаниковали при нашем появлении, некоторые вскочили в седла, но Финан повел полдюжины человек, чтобы отрезать им путь, и вид обнаженных мечей оказался достаточным, чтобы загнать бегущих обратно к товарищам. Несколько человек были в кольчугах, но никто не выглядел готовым к битве, а все наши воины были верхом, в доспехах и с оружием. Я заметил, как несколько людей Эрдвульфа перекрестились, ожидая, что сейчас начнется резня.
- Хоггар! - резко выкрикнула Этельфлед.
- Госпожа?
- Ты со своими людьми будешь меня сопровождать. Остальные, - она обернулась и пристально посмотрела на меня, - будут ждать здесь.
Она настаивала, что не нуждается в защите от мерсийцев, и в точности так же, как околдовала в ночи Хоггара и его людей, наложила свои чары и на остальное войско Эрдвульфа.
Мне она приказала оставаться в стороне, но я всё равно подъехал поближе, чтобы расслышать ее слова. Священники-близнецы, Цеолнот и Цеолберт, встретившись с ней, уважительно склонились, а потом заявили, что удержали остальных людей Эрдвульфа от участия в ночной атаке.
- Мы сказали им, госпожа, что задуманное - грех, который накажет Господь, - заявил отец Цеолнот. Его беззубый близнец с готовностью кивал в знак согласия.
- А ты сказал им, - громко спросил я, - что не предупредить об этом - тоже грех?