- Ты предатель, Алдвин, - повторил я, - так почему бы мне тебя не убить? Ты это заслужил.
- Позволь мне, - вмешалась моя дочь, и я изумленно обернулся. Стиорра сделала два шага вперед и глядела на меня безо всякого выражения. Она протянула правую руку за мечом. - Позволь мне, - повторила она.
Я покачал головой.
- Убивать - не женская работа.
- Почему? Мы даем жизнь, так почему не можем и отнять ее?
- Нет, - взмолился Алдвин, - нет!
Я его проигнорировал.
- Убить человека сложнее, чем ты думаешь, - сказал я Стиорре, - и хотя эта скотина и заслуживает смерти, она должна быть быстрой.
- Почему? - снова спросила она. - Он хотел со мной позабавиться, отец. Это было бы быстро?
- Подумай о своей душе, - вмешался мой сын.
- О душе? - обратилась она к нему.
- Господь тебя видит, - сказа он, - а убийство священника - это непростительный грех.
- Только не для моих богов, - заявила Стиорра, а я уставился на нее, не смея поверить своим ушам. Я хотел что-то произнести, но ничего не пришло в голову, так что я просто воззрился на нее, и она снова повернулась в мою сторону, на сей раз с улыбкой. - Моя мать была язычницей, - объяснила она, - как и ты. Так почему бы и мне не быть язычницей?
Мой сын пришел в ужас, а Финан ухмылялся.
- Ты поклоняешься моим богам? - спросил я.
- Да, отец.
- Но тебя воспитывали как христианку! - воскликнул ее брат.
- Как и нашего отца, - произнесла она, всё еще глядя на меня, - как и тебя, братец, только не говори мне, что ты не молишься нашим богам. Я знаю, что молишься.
Потом она перевела взгляд на Алдвина, и выражение ее лица ожесточилось. В это мгновение она выглядела настолько похожей на мать, что мне больно было на нее смотреть.
- Позволь мне, отец, - сказала она, снова протянув руку.
Я дал ей Осиное Жало.
- Нет! - воскликнул Алдвин.
Стиорра сорвала льняное платье с броши, обнажив грудь.
- Ты ведь это хотел увидеть, священник? Так посмотри!
- Нет! - завывал Аддвин. Он скорчился, не смея поднять глаза.
- Стиорра! - прошептал мой сын.
Но моя дочь была безжалостна. Я наблюдал за выражением ее лица, когда она убивала священника, и оно было твердым, беспощадным и решительным. Сначала она полоснула его по голове и шее, потом по рукам, которыми он пытался защищаться. Кровь забрызгала ее грудь и платье, когда она еще дважды попала ему по голове, и только тогда она взяла короткую рукоять Осиного Жала обеими руками и с силой воткнула меч в глотку священника. Хлынула кровь, а Стиорра хмыкнула, перерезая ему гортань. Она смотрела, как Алдвин падает, а его кровь собирается в лужу около одной из обнаженных дев, бегущих от козлиного бога. Стиорра смотрела, как Алдвин умирает, а я наблюдал за ней. Всегда было сложно что-то прочесть по выражению ее лица, но я не заметил отвращения к той резне, что она устроила, только любопытство. Она даже слегка улыбнулась, когда священник затрясся и издал булькающий звук. Его пальцы цеплялись за плиты пола, а потом он резко дернулся и затих.
Стиорра протянула мне зажатую в кулаке рукоять меча.
- Спасибо, отец, - спокойно сказала она. - Теперь мне нужно помыться.
Она прижала разорванное и пропитанное кровью платье, чтобы прикрыть наготу, и вышла из комнаты.