- Господи Иисусе, - тихо вымолвил сын.
- Она и правда твоя дочь, - заметил Финан. Он подошел к телу священника и пнул его ногой. - А выглядит, как мать.
- Нам нужно шесть повозок, - сказал я. - По меньшей мере шесть.
Финан с моим сыном по-прежнему глазели на мертвого священника, который вдруг выпустил газы.
- Шесть повозок, - повторил я, - и запряженные лошадьми, а не волами. И предпочтительно с сеном или соломой. С чем-то тяжелым. Может, с дровами.
- Шесть повозок? - спросил Финан.
- По меньшей мере шесть, и они нужны нам к завтрашнему дню.
- Зачем, господин? - спросил он.
- Потому что мы едем на свадьбу, конечно же, - ответил я.
Так мы и сделали.
Глава третья
Под церковью отца Креоды располагалось большое похожее на пещеру помещение, выходящее за пределы церковных стен, его поддерживали массивные колонны и арки. Стены подвала тоже были из огромных грубо обтесанных каменных блоков, а пол - просто из утрамбованной земли. На каменной приступке у восточной стены лежала груда древних костей, но в остальном подвал был пустым, темным и вонючим. Должно быть, его построили римляне, хотя сомневаюсь, что в те времена содержимому ближайшей выгребной ямы позволили бы просачиваться сквозь стены.
- В церкви тоже можно унюхать этот запах, - посетовал отец Креода, - если только ветер не с востока.
- Через каменную кладку протекает дерьмо? - спросил я. Я не собирался это выяснять, спускаясь через массивную дверь в темное пространство.
- Постоянно, - ответил он, - потому что строительный раствор раскрошился.
- Так заделай швы смолой, - предложил я, - как у лодки. Набей щели конским волосом и пропитай его смолой.
- Смолой?
- Можешь купить ее в Глевекестре.
У всмотрелся в темноту.
- Чьи там кости?
- Мы не знаем. Они были там еще до того, как леди Этельфлед построила церковь, и мы не хотим их тревожить, - он перекрестился. - Призраки, господин, - объяснил он.
- Продай их как мощи, - сказал я, - а деньги потрать на новый колокол.
- Но они могут быть язычниками! - возмутился он.
- Ну и что? - спросил я, распрямившись и вздрогнув от привычной боли. Теперь смердящий погреб послужит темницей для Бриса и его людей. Они заслужили и худшего. Они обшарили дом Этельфлед, сложив всё самое ценное в кучу - платья, покрывала, драгоценности, кухонные горшки и лампы.
- Это принадлежит ее мужу, - угрюмо объяснил мне Брис, - а в монастыре ей не понадобятся пышные наряды.
Значит, вот что являлось частью сделки, которую Этельхельм заключил с Этельредом - влиятельные западные саксы должны были каким-то образом принудить Этельфлед уйти в монастырь. Одобрил бы это ее брат? Не знаю. Но, пришел я к заключению, Эдуард, возможно, завидовал славе сестры. Его постоянно сравнивали с отцом и находили обделенным его качествами, а теперь, что еще хуже, считали менее грозным воином, чем сестра. У королей, даже таких достойных, как Эдуард, есть своя гордость. Он согласился бы с тем, что не может соперничать с отцом, но, должно быть, ему было ненавистно слышать похвалы в адрес сестры. Он с удовольствием отправил бы ее в монастырь.
Тело отца Алдвина внесли в церковь. Финан натянул на труп разорванную черную рясу, но невозможно было скрыть, каким ужасным был его конец.
- Что произошло? - испуганно прошептал отец Креода.
- Он покончил с собой из-за угрызений совести, - сказал я ему.
- Он...