– В чем дело, государь? Что с тобой?
– Самозванца против меня готовят.
– Кто это?
– Друзья мои – Никитичи. Всех бы сейчас мечами велел заколоть, как царь Иван заколол того слона персидского.
Вошел лекарь Роберт Якобе с питьем. Пощупал пульс у государя. Осмотрел его зев. Борис выпил напиток, и злобная нервность быстро ушла с его лица. Взамен появилась многодневная усталость.
Лекарь, поклонившись, вышел. Борис сказал сыну:
– Власти у меня достаточно. Мне бы жестокостью царя Ивана овладеть. Он ничего не боялся, а я все боюсь невиновного перед Богом погубить.
Борис помолчал.
– Ну, ничего, они скоро меня научат, натаскают, добьются своего.
– А что было со слоном, государь? – спросил Федор, чтобы отвлечь внимание родителя.
– Очередной кровавый бред царя Ивана… Шах персидский Тамас или Годабенд, точно не помню, прислал ему слона в подарок. Слона вели в Русию из Персии не меньше полугода. Привели.
Годунов замолк, видно, память его отключилась на что-то.
– Ну и что? – спросил сын.
Борис продолжил:
– Слон был выучен на колени становиться. А перед Иваном не встал. Как погонщики ни бились. Царь взбеленился, пена у него изо рта пошла, и велел слона изрубить мечами.
– Как изрубить?!
– А так, взять и изрубить.
– Но слон же огромный. Может растоптать.
– Может. Только царь наш не дурак был в казнях. Десять человек с мечами разом накинулись. Кто в живот меч воткнул, кто хобот стал рубить, кто в глаз мечом ударил. Слон заметался, двоих придавил как мух. Но истек кровью и умер. Иван Васильевич от радости пир закатил. Из слона котлеты делали.
Борис замолчал, потом продолжил:
– Я перед нашими боярами порой себя вот этим самым слоном чувствую. Хочется их, как мух, давить. Да вот зацепиться не за что.
Федор решил снова переключить отца:
– Отец, давай обо мне поговорим. Я в одном деле давно хочу разобраться.
– А что такое?
– Ты ведь хочешь, чтобы я вникал в государственные дела.
– Хочу.
– А когда я вникаю, мне твои ближние говорят: в это дело не лезь и в это тоже не лезь. Ни во что не допускают.
– Куда это тебя не допускают?
– Пожалуйста. Семен Никитич говорит: «В следственные дела не лезь. Ни за кого не проси. Я и отцу твоему отказываю».
– Он и мне отказывает, – согласился Борис.