— Конечно, — сказала Кили, — Обвиняешь новенькую. Но ладно, ладно, ваше предложение кажется верным. И вы должны быть рады! Они в безопасности. Я верну их после битвы, — она потерла руки, — Что ж, тогда. Давайте начнем, да?
Бах!
— Торин, — требовательно произнес один из темноволосых мужчин.
— Они не пострадают, — сказал Торин, — Даю слово. Они в безопасности, и они возвращены.
Он доверяет мне. Еще больше восхитительных солнечных лучей осветили ее.
Кили проверила воображаемые наручные часы и сказала:
— Неназываемые очень скоренько пробьют стены.
Кили переместила сюда арсенал одного бункера, про который ей как-то докладывали ее шпионы. Стволы. Винтовки. Гранаты. Огнеметы. Мечи.
— Выбирайте, мальчики, с моими наилучшими пожеланиями.
— Я могу переместить тебя в твою комнату, Торин, — сказал Люциен, — Мы не допустим, чтобы эти существа добрались до тебя.
Простите? Они ожидали, что свирепый и могучий Торин отсидится на скамейке запасных? Задумали посадить на скамейку своего лучшего игрока? Они что, хотели проиграть?
— Он не страдает от менструальных болей, так что перестань относиться к нему подобным образом, — заявила Кили. А затем, уже Торину, скомандовала, — Даже не думай слинять. Выбирай оружие.
После секундного колебания, он сказал:
— Мэм, есть, мэм, — выбрал два меча и винтовку и натянул свой капюшон так, что скрылось лицо, — И нет, я не думаю, что на вас бабские джинсы. Любые джинсы, которые ты надеваешь, становятся девчачьими.
Мое сердце разлетелось на куски.
— Почему ты не можешь переместить отсюда Неназываемых? — спросил ее Люциен, — Так же, как ты сделала с женщинами и детьми.
Торин мог… Нет, конечно, он не сделал бы этого… Но если он проговорился о сере, то это ранило ее. Предпочтя их безопасность моей. Но до тех пор, она бы сама не сказала ни слова.
— На то у меня есть свои причины.
Нахмуренная Сиенна материализовалась рядом с Парисом.
— Все на пляже, — объявила она. И посмотрела на Кили, — Никогда больше так не делай.
Не закачу свои глаза.
— Или что? Заставишь меня пожалеть об этом? Да ладно. Ты не можешь ничего сделать. Твоя сила вытекает из тебя, дорогая, и кажется уже довольно долгое время. — Вот, возможно, почему она сама не могла переместить отсюда Неназываемых. — Не пытайся отрицать это. Я чувствую, как она сочится из тебя.
Оливковая кожа Сиенны стала болезненно бледной, как мел.
— О чем она говорит, детка? — спросил Парис.
— Это тонущий корабль, — продолжала Кили, — и я знаю почему. Это не из-за тебя, а из-за Кроноса. Понимаешь, это не связано с тобой. Если надеешься выжить, ты должна это исправить.
— Это угроза? — Парис направил полуавтоматическую винтовку Кили в грудь, — Потому что я не очень хорошо реагирую, когда моей девушке угрожают.
Торин встал перед Кили и ударом отвел оружие.
— Сейчас на это нет времени. И мне бы не хотелось выписывать еще одно предупреждение, но я это сделаю. Не угрожай моей девушке, или я всажу пулю тебе в голову.
Я его. Торина.
— А пока ты будешь восстанавливаться, — добавила Кили, — мы побреем тебя наголо.