— Он? Не сильно. А вот Эшлин… — Люциен вздрогнул.
У Урбана были такие же темные волосы и серьезные фиалковые глаза, как он и помнил. А у Ивер те же медово-светлые кудри и мерцающие карие глаза. И хотя эти двое выглядели как обычные дети, одетые в запачканные футболки и шорты, они источали неестественную энергию, от которой покалывало кожу Торина.
— Привет, — сказал он. — Я твой дядя Торин.
— Нет. — Урбан скрестил руки на груди. — Ты нарушитель границ.
Ой.
— Какие взрослые слова для такого маленького мальчика, — сказала Кили, сюсюкая. — Ты такой милый, что я позволю называть себя тетя Королева доктор Кили. Можешь выражать свою благодарность.
— Доктор? — спросил Торин.
— У меня есть степень доктора философии, сарказма и забавных способов совершить убийство.
Лед покрывал кожу Урбана, пока он переводил взгляд с Торина на Кили и обратно.
— Я никак не собираюсь называть вас, леди. Вы мне не нравитесь.
Огненные колючки вспыхнули на коже Ивер.
— Ага. Вы незнакомцы, а незнакомцы враги. Мы причиняем врагам боль.
— Дети, — раздался голос. — Кому вы бросаете вызов на этот раз?
Мэддокс, хранитель Насилия, спустился по лестнице, выражение его лица было таким же мягким как долбаные облака. Затем его взгляд упал на Торина, и он резко остановился.
— Торин?
Он кивнул, и его грудь сжалась.
— Единственный и неповторимый.
— Но, пааапааа. — Ивер надула губки, с этой способностью она скорее всего родилась… слишком профессионально для кого-то столь юного. — Мы никогда никому не причиняли боль, а Уильям обещал, что у нас скоро появится шанс нанести серьезные повреждения, пока мы не сказали маме. Ну наконец-то наступило это скоро, и мы не скажем маме. Честно.
Мэддокс утомленно вздохнул и пробормотал:
— Я с Уильяма кожу живьем сдеру.
— Торин! — позвал знакомый голос. — Ты здесь! — Послышался звук шагов, и затем Анья, второстепенная богиня Анархии, вылетела из-за угла, практически перепрыгнув детей… и остановившись только тогда, когда ее взгляд упал на Кили. Она, казалось, захлебнулась собственными словами и попятилась. — Красная Королева! Нет, нет, нет. Люциен! Ты сказал, я цитирую, что Торин с великолепной блондинкой. Почему не упомянул тот факт, что она мой заклятый враг?
— Кто? Я? — Кили указала на себя.
Очевидно, еще одна жертва коробки ожидания.
— Будто ты могла забыть. Моя подруга назвала тебя Смурфеттой, — сказала Анья, положив руки на бедра. — Ты заставила ее встать на колени перед тобой, прежде чем отрезала кусок плоти. Ох, и назвала себя Кровавой Мэри.
— Ну, тогда она отделалась легким испугом, — сказала Кили, подняв подбородок. — Я слушаю твою благодарность.
— А несколько лет спустя ты заставила Зевса отдать всю королевскую казну. Налог, как ты сказала, за то, что не убила всех, кого он любил… только половину.
— Это я помню. Он просто напал на моего жениха.
— Да, короля преисподней!
Мэддокс заслонил собой детей, словно щитом.
— Так она действительно враг? — спросила Ивер взволнованно.