Улыбка на лице говорила о том, что он счастлив, никаких признаков беспокойства или неудовлетворенных желаний.
Если это его будущее, то Кили должна выжить. Это же так логично.
Он надавил на ее раны… и они перестали кровоточить. Но Торин заметил, что ее грудь замерла, больше не поднималась и не опускалась.
Кили перестала дышать.
Он делал ей непрямой массаж сердца, прошла одна минута, две… три… Рана на шее вновь открылась. Кровь, в которой так нуждалась Кили, стала вытекать.
Он закричал:
— Давай же, Кили! Исцеляйся!
Наступившая тишина убивала Торина.
— Пожалуйста! Ты понимаешь почему так важна для меня?
И вновь тишина.
Но… она не могла знать. Он никогда не говорил ей.
С ревом, возникшим где-то в глубине души, Торин пробил дыру в стене, с радостью ощущая боль в суставах. Он не должен был позволять Кили оставаться здесь. Нужно было найти в себе силы уйти во второй раз. Насовсем.
Торин поплатится за эту слабость. Кили поплатилась за это. Только не так, как он предполагал.
— Кили! Ты слышишь меня? — Он опрокинул комод, разбросав ящики по полу. Затем бросился к тумбочке и разнес ее в щепки. — Ты в моей постели. Говорила, что я могу командовать тобой там. Я сказал тебе что делать, так приступай!
Но она оставалась неподвижна.
От каждого вдоха грудь жгло огнем, он сорвал светильник со стены и бросил через всю комнату, добавляя в коллекцию дыр еще одну.
Торин заботился об этой женщине. Чертовски сильно заботился. Когда увидел ее такой беспомощной из-за раны, от которой не смог защитить Кили, хоть и не сам ее нанес… что-то умерло внутри него. Возможно, последние остатки человечности.
Он упал на колени. Ощущал себя отчаявшимся животным, которое морили голодом. Абсолютно диким. Безутешным.
— Успокойся, — сказал Люциус, появляясь позади него.
Успокоиться?
— Почему бы тебе не закрыть свой чертов…
Дверь открылась прежде, чем Торин успел закончить оскорблять друга, и Даника ворвалась внутрь, неся кувшин с… грязью?
— Сиенна вернула меня, — сказала она, останавливаясь у края кровати, чтобы вывалить… да, грязь. Тишина повисла в воздухе, пока раны Кили покрывали крупицами.
Торин поднялся на ноги и подошел к Данике до того, как она смогла закончить, вставая перед ней, почти дотрагиваясь своим носом до нее. Поняв, насколько близок он был, отступил на дюйм.
— Лучше бы у тебя имелась веская причина, чтобы делать это. — Или что-то еще.
Глаза Даники расширились от неожиданно нахлынувшего страха.
— Так и есть, — прозвучал голос от двери, который принадлежал ее паре, Рейесу. — У нее было видение, которое показало, как помочь твоей девушке. — Хранитель Боли стоял, скрестив руки на груди, с ожидаем смотря на Торина. — Отойди от Даники, или у тебя будут проблемы, мой друг.
Нельзя даже бросить вызов своим друзьям, не подвергая их жизни риску.
Сжав зубы, Торин выпрямился и отошел.
Даника с облегчением выдохнула и продолжила: