— Кили, ты должна уйти. Я серьезно.
— Серьезность ничего не изменит, — ответила она.
— Если ты останешься, я не принесу тебе ничего кроме горя и боли.
— Не драматизируй. Ты уже принес мне больше, чем горе и боль.
— Ты имеешь ввиду холеру? Оспу?
Ее взгляд на секунду задержался на Люциене, затем она вздернула подбородок.
— Наслаждение.
Вторая волна похоти. Он подарил ей наслаждение, удовлетворяя так, как никто другой. Кили не покидала его постель разочарованной.
— Действительно, — пробормотал Торин.
Будто они и не обсуждали жизнь и погибель их отношений, она указала на портрет двух людей, которых он не знал. Темноволосый мужчина и женщина с коротко подстриженными волосами такими черными, что они казались синими.
— Это Атлас и Ника. Я познакомилась с ним, когда он спал со всеми подряд. Никогда не встречалась с ней, но по донесениям моих шпионов, она злее чем… что самое гнусное в этом мире?
— Ты? — услужливо подсказал Торин.
Она кивнула.
— Злее чем я.
Он вздохнул, поскольку ожидал, что его комментарий разозлит ее, и она умчится в бешенстве.
Кили же осталась на месте, игнорируя его предупреждение.
Он не должен радоваться огромной волне облегчения, накрывшей его.
— Атлас и Ника нашли нас несколько недель назад, — сказал Люциен. — Анья знала Нику, и они тусовались вдвоем. Поэтому я сегодня вновь прятал труп.
Торин скучал так сильно.
Смех раздался из кухни, и сердце Торина сжалось в груди. Музыка лилась из гостиной, сопровождаясь топотом маленьких ножек.
— Проходите, — сказал Люциен.
Звук и скорость шагов нарастали, и вскоре мальчик и девочка появились в поле зрения. Они остановились и уставились на него.
— Кто-то принес детей в крепость? — спросил Торин.
— Я не ребенок, — отрезал мальчик.
— Конечно, конечно. — Торин поднял ладони в пораженческом жесте.
— Я уверен, ты помнишь Урбана и Ивер, — сказал Люциен. — Они, эм, подросли.
Не может быть. Просто не может быть.
— Я отсутствовал всего несколько месяцев. — Когда он уходил, Урбан и Ивер были младенцами.
— Мэддокс и Эшлин совершили ошибку, попросив Анью присмотреть за детьми, — ответил Люциен. — Моя дорогая женщина поместила детей в Клеть Принуждения и попросила их немного подрасти.
— Чувак. — Любой заключенный в Клети должен повиноваться ее владельцу, неважно что приказали. Анья нынешний владелец. — Мэддокс сильно разъярился?