Забытые острова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Утром небо ясное, чистое. Солнце, едва показавшись над горизонтом, стало пригревать землю.

— Будет сегодня жарко! — решил я. — Достанется!

Но вскоре из-за далекого хребта Заилийского Алатау показались длинные перистые облака, за ними поползли серые тучи. Потом они закрыли солнце, и стало прохладно.

Путь сегодня наш недолог. Между голых холмов, недалеко от дороги, выбрав уютную ложбинку между скал, я завожу в нее машину. Останавливаемся готовить обед.

Облака все гуще и гуще, загремел далекий гром. Кое-где протянулись к земле космы дождя. Большая черная туча медленно плывет мимо нас: чуть-чуть накрапывает дождик. Обед готов, но есть придется в машине, в тесноте. Под мерные звуки редких, но крупных капель дождя, падающих на тент нашего газика, приступаем к еде.

Мои спутники заняты оживленным разговором. Я слушаю их рассеянно. Вдруг до моего сознания доходит странный, незнакомый и непонятный шум. Гляжу в окно и вижу необычное: по нашей ложбинке к нам несется вал черной грязной воды.

— Смотрите, сель! — говорю я не своим голосом.

— Какой сель? — в недоумении спрашивает Ольга.

— Сель! — кричу я. — Скорее хватайте вещи в машину, скорее!

— Да какой тут может быть сель! — собираясь, как всегда, порассуждать, удивляется Николай. Если даже и есть сель, он не прочь поспорить о нем, прежде чем приняться за дела.

Тогда я ору громким голосом и выскакиваю из машины. Мои помощники наконец поняли, в чем дело, дошло до их сознания, тоже выскочили из машины. Ольга хватает вещи, бросает в машину. Николай, вот настоящий рыцарь, растерялся, смотрит на приближающийся грозный вал грязи.

Как назло, машина завелась и заглохла. Снова завелась и опять заглохла. Сель уже мчится мимо нас. С каждой секундой все выше и выше буруны волн, посредине вздыбились бугром. Вот поток раздвоился и помчался ручьем позади нас. Теперь мы на крошечном островке. К счастью, поток, отрезавший нам путь, еще неглубок. Мы благополучно въезжаем в него, но остывший мотор не тянет на бугор. С большим трудом вывожу машину из предательской ложбинки. В это время новый вал грязного и бурного потока закрывает то место, где мы останавливались. Еще несколько мгновений — и мимо нас мчится большая густо-коричневого цвета река, и не верится, что тут был всего лишь небольшой лог среди голых холмов. Она бурлит, кипит, пенится, беснуется, ударяясь о камни, поднимается валом, рассыпая в стороны каскады брызг.

Пораженный, я смотрю на это буйство стихии, столь неожиданно свалившееся на нас среди тихого покоя замершей пустыни. Больше не доверяя воде, я вывожу машину еще выше и подальше от разбушевавшегося потока.

Мои спутники напуганы неожиданно разыгравшейся стихией. Ну кто бы мог подумать, что среди безводной пустыни нам мог угрожать водный поток. Неожиданно вспоминаю Саади:

— А здорово! Прямо будто про нас сказано! — говорит Николай.

Наши потери невелики. В суматохе пролит суп, рассыпан сахар, разбросаны куски хлеба. Но что бы произошло, если бы на этом месте мы устроили бивак и залегли на отдых! Кто бы мог подумать, что эта небольшая ложбинка представляет собой продолжение длинного лога с большим бассейном! Сели по ней, наверное, спускались очень редко, разве только раз в сто лет или даже еще реже.

Целый час мимо нас мчался грязный поток. Потом взошло из-за туч солнце, его лучи засверкали в бурных волнах. Чуть-чуть стала спокойнее вода, ровнее ее поверхность. Мы покинули коварное место, где так удачно избежали катастрофы, вскоре свернули на проселочную дорогу и поехали по сухим и бесконечным холмам.

На память об этом происшествии у меня осталась фотография. На ней хорошо виден грязный желто-бурый поток и две скалы, мимо которых он мчался. Об эти скалы наша машина неминуемо разбилась бы вдребезги, да и от нас ничего бы не осталось.

Мне, уроженцу Амуро-Уссурийского края, с детства приходилось немало бродить в дремучих лесах. Среди густой растительности зрение мало помогало, зато всегда тренировался слух. С тех пор, бывая на природе, я всегда все слышу. Сейчас это пригодилось.

Пустыня покрыта зеленой травкой. По ней скачут кобылки-тметисы, богомолы. Их появление меня удивляет. Я хорошо знаю это место у подножия гор Анрахай. Здесь три года подряд царила страшная засуха, и все живое замерло, сгинуло, исчезло. Откуда же взялись весной взрослые богомолы и кобылки-тметисы? Неужели проспали все время засухи, переждали где-нибудь в укромных щелках и норках, а сейчас почуяли пробуждение пустыни, ожили? Насколько хорошо приспособлены к суровым условиям жизни обитатели пустыни!

Пока я об этом раздумываю, из-под ног с легким шумом вылетает кто-то большой, сверкает темными крыльями, так заметными на светлом фоне пустыни, залитой солнцем, и садится у кустика терескена.

Без труда я ловлю незнакомца. С удивлением узнаю в нем белолобого кузнечика — обитателя полупустыни, кустарниковых зарослей. Его появление здесь необычно. Это самка с длинным яйцекладом, упитанная, с крупным и полным брюшком. Она недовольна пленением. Широко раздвинув в стороны мощные челюсти, отрыгивает изо рта большую зеленую каплю желудочного сока, а потом ловко и больно хватает меня за палец.

Вынимаю из сачка только что пойманную большую ночную бабочку — темную совку. Кузнечик тотчас же захватывает мой подарок цепкими ногами, запускает в него челюсти и принимается жадно перемалывать несчастную добычу. Кузнечика нисколько не смущает то, что он в плену, что его довольно бесцеремонно держат за крылья. У него отличнейший аппетит, который подавляет все остальные чувства. Вскоре от бабочки ничего не осталось, темные крылья ее падают на землю, а он с не меньшим аппетитом начинает уплетать вторую бабочку, быстро разделывается с нею и, закончив трапезу, принимается тщательно облизывать лапки.

Давно бы пора свернуть с гор Анрахай в пустыню Жусандала по направлению к Балхашу, но я не в силах вырваться из ущелий со скалами, покрытыми черным загаром.

Наскальные рисунки всегда вызывают особенное ощущение древнего бытия человеческого. И тот, кто впервые их встретил, обязательно на них засмотрится. Мои помощники тоже заразились охотой за рисунками, и с их помощью мои находки обогатились, быстрее обследуется ущелье. Поиски их не надоедают — наоборот, чем больше ими занимаешься, тем больше хочется искать.

На большом гладком камне — изумительное по красоте, очень большое изображение козла и маленьких лучников. Такой рисунок неплохо поместить в одном из музеев изобразительного искусства или в музее археологии. Когда-нибудь так и будет сделано, если только время не испортит и не уничтожит следы труда художника. А два «больших» козла нарисованы разными лицами и различной техникой: левый — сплошной отбивкой, правый — нанесением только контурных линий, второй рисунок более изящный. Под крупным рисунком оленя два человечка пляшут, взявшись за руки. Интересны рога оленя. Они неправдоподобны, изображены елочкой. Такова, видимо, была традиция, мода, часто встречаемая на нескольких рисунках. Красив козел, остановившийся на полном скаку. На рисунке очень загадочная фигура, будто кентавр. Возле изображения оленя — следы глубоких ударов, наверное, от стрел. Ранее мне встречались такие рисунки-мишени, и, хотя при стрельбе по ним портились наконечники стрел, возможно, подобное действие выражало какой-то ритуал. Быть может, перед тем, как отправиться на охоту, лучник стрелял в изображение зверя. Не случайно сохранилась старинная пословица, отражающая этот обычай: «По камням стрелять, только стрелы терять!»

Случайно перевертываю камень, лежащий у основания большой скалы, — и вздрагиваю от неожиданности и восторга. На нем изумительной красоты изображение козла с козленочком. Необычайно стройное тело, грациозная поза, сила и мощь животного чувствуются в контурах тела! Я очень рад находке «мадонны» и тому, что смогу ее спасти от уничтожения временем: камень, на котором она изображена, отвалился от скалы и сам раскалывается на несколько частей. У полутораметрового изображения горного барана, судя по лихо закрученным рогам, ноги опутаны какими-то линиями. Не означают ли они особое ловчее приспособление?

Удивительно много в этом ущелье больших, прямо-таки монументальных, изображений козлов. Изображение животного, будто смотрящего со скалы вниз, длинноухого, короткохвостого, меня поразило: точно такое же я встречал в другом месте — в отрогах Джунгарского Алатау. Неужели оно относится к виду, исчезнувшему с лика Земли и еще не известному ни зоологам, ни палеонтологам?