Забытые острова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Едем дальше и вскоре попадаем в царство обширных, уже высохших такыров. Делаем остановку возле небольшой рощицы саксаула.

Радуюсь возможности побродить по такыру. Весь такыр в небольших многоугольничках, разноугольных площадочках размером с ладонь. На них странные продолговатые ямки, все направленные слегка углубленным концом в одну сторону. Видимо, ранней весной, когда поверхность такыра была влажной, здесь прошел дождь с крупным градом и сильным ветром. Каждая градинка, падая, оставила после себя след.

Увлекся разгадкой странного рисунка такыра и не заметил, что по самому его краю тянутся полосой мелкие кучечки земли. Кто-то рыл норки. Но почему только по краю? И на такыре кое-где видны округлые, иногда неправильной формы маленькие и большие пятна слегка темноватой поверхности, окруженные слабым светлым валиком. Они сплошь усеяны крошечными кучечками темной земли. Рядом с ними голый такыр, и на нем никаких следов жизни.

Внимательно разглядываю одно из таких пятен, случайно опираюсь на него палкой и едва не падаю: моя палка легко и быстро погрузилась в почву едва ли не на полметра, потонула в полужидкой и черной грязи, прикрытой тонкой сухой корочкой. Я поражен необычным превращением твердого, как камень, такыра и начинаю внимательно обследовать остальные пятна. Да, везде там влажная и топкая земля, черная, как смоль, с резким запахом сероводорода — типичная лечебная грязь; ниже ее светлая, но обильно пропитанная водою почва.

Почему эти пятна не высохли, не затвердели, не такие, как остальная поверхность такыра? Но раздумывать не приходится, из разрытой кучки черной грязи выскакивают небольшие хищные жучки стафилины, блестящие, светло-коричневые и… паучки. Их надо изловить, узнать, кто они. Как же сюда забрались паучки? Не могли же они, такие мелкие и слабенькие, с нежными покровами, сами закапываться в землю? Наверное, воспользовались норками, прорытыми жучками, а может быть, и охотились за ними.

Надо выяснить, как образовались эти влажные участки среди сухой и твердой земли. Роюсь глубже, весь измазался в грязи, колени мокрые, на брюках пятна соли. Вскоре натыкаюсь на твердую каменистую почву: теперь видно, как из нее сочится вода. Так вот в чем дело! На дне такыра кое-где прорываются ключики воды, текущей под землей из окружающих холмов каменистой пустыни. Слегка увлажнена и почва такыров возле самого края, смачиваемая дождевой водой, скатывающейся с холмов по поверхности.

Не только влага прельстила маленьких хищников. По-видимому, в этой мокрой земле есть что-то живое, питающее своих поселенцев. Закладываю в стеклянную банку землю, заливаю водой, взбалтываю. Постепенно муть оседает. В прозрачной воде ожидал встретить маленьких червей-полихет, но вижу множество крошечных, меньше миллиметра, таинственных шариков. Одни из них лежат неподвижно на поверхности осевшего ила, другие — висят в толще воды, кое-кто шустро плавает в разных направлениях. Так вот пища жучков и паучков!

Крошечные незнакомцы копошатся во влажной земле, видимо, питаются мельчайшими водорослями, простейшими, грибками и бактериями, живут, умирают, удобряют свою среду обитания, создают черную, очень соленую лечебную грязь, резко пахнущую сероводородом — продуктом гниения и разложения органических веществ. Влажная земля в сухом и горячем воздухе пустыни постепенно летом высыхает, испаряет воду, осаждая и накопляя соль.

Пытался рассмотреть шарики, но лупа оказалась беспомощной: я не увидел никаких признаков ни конечностей, ни усиков. Просто шарики — и все! Но заметно, что неведомое существо покрыто коричневым панцирем, состоящим, будто у черепахи, из усиливающих прочность квадратиков. Этот панцирь — превосходный домик. Один шарик погиб и чуть-чуть раскрыл свое убежище на идеально ровные половины. Форма шара представляет наименьшую поверхность для тела, а что, как не это качество, необходимо обитателю такыра: когда от жары все высохнет, он застынет в своей капсуле на долгое лето, осень и зиму до живительной и влажной весны.

Серые облака медленно двинулись с запада, закрыли небо. Горизонт затянуло мглою, подул холодный ветер. Красные тюльпаны сложили лепестки, розовые тамариски перестали источать аромат. Замолкли жаворонки, на озере-такыре тревожно закричали утки-атайки.

Брожу по краю небольшого болотца, по освободившемуся от воды солончаку. Неожиданно замечаю, что по ровной поверхности сухой земли носятся какие-то мелкие точки. Это крошечные ветвистоусые комарики с пушистыми усиками, длинным тонким брюшком, небольшими узкими крыльями. Они очень забавны! Расправив крылья, трепещут ими, будто в полете, и шустро бегут, быстро перебирая ногами. Если комарику надо повернуть направо, то левое крыло на секунду складывается под брюшком, правое же продолжает работать, если налево — складывается правое.

Крошечные комарики носятся без устали, что-то ищут, чего-то им надо. Иногда они сталкиваются друг с другом и, слегка постукавшись ногами, будто подравшись, разбегаются в разные стороны. Иногда один из них мчится за другим, но потом отскакивает в сторону, прекращая преследование. Некоторые комарики складывают крылья и медленно «идут пешком», но недолго: крылья-пропеллеры вновь начинают работать с неимоверной быстротой, и комарик вновь несется по земле, выписывая сложные повороты и зигзаги, подобно фигуристу на льду. Иногда это занятие как будто надоедает, и комарик, взлетев, исчезает в неизвестном направлении.

Но для чего это представление, какой оно имеет смысл? Если это брачный бег, тогда почему не видно ни одной спаривающейся пары? Да и самки здесь отсутствуют, все участники безумной гонки с роскошными усами.

Может быть, самки у комариков недоразвитые, сидят в мокрой земле, высунув кончик брюшка, как это обычно бывает у насекомых в подобных случаях? Но комарики не обращают внимания на землю. Почему же они не образуют в воздухе роя, как все ветвистоусые комарики, а мечутся по земле? Впрочем, в пустыне, особенно весной, сильные ветры, и нелегко совершать воздушные пляски. Чуть что, рой разметет по всем направлениям, и тогда… как собраться обратно! И летом часты ветры, поэтому они избирают для брачных плясок тихие вечерние часы и подветренную сторону какого-либо крупного, выступающего над поверхностью земли предмета. К тому же весной вечером воздух быстро остывает, а земля, наоборот, теплая. Вот и сейчас с каждой минутой усиливается холодный ветер, предвещающий непогоду, рука же, положенная на поверхность солончака, ощущает тепло.

С каждой минутой тучи все гуще и темнее небо. Наступают сумерки. Постепенно комариков становится все меньше и меньше. А самки так и не появились: то ли температура для них была низка, то ли они еще не успели выплодиться. Свидание не состоялось.

Медлен и однообразен путь. Взлетит кобчик, погонится за жаворонком, мелькнет у дороги суслик и спрячется в свою норку. На горячем асфальте греются ящерицы, лежит раздавленная машиной змея. Какой шофер упустит случай, чтобы не расправиться с несчастным пресмыкающимся, оказавшимся на его пути? И вдруг на обочине торчит совсем белый суслик. Мелькнул, скрылся в свое убежище. Никогда не видал суслика-альбиноса. Бедняжка, трудно будет ему, такому заметному, среди своего племени, да и врагам виден.

Темнеет. Доносится тяжелый запах сероводорода. Справа, из-за пологих каменистых горок, показывается белая полоска озера Алакуль в окружении широкой каемки белых и покрытых солью берегов. Оно когда-то было продолжением Балхаша, теперь же высохло.

Пора становиться на ночлег. Съезжаем с дороги и, проехав около полукилометра, останавливаемся на вершине холма над простором безжизненного, умирающего озера. Тяжелый запах гниющих водорослей портит настроение.

Зато как хорошо рано утром! Ветер изменился, отнес в сторону запах сероводорода, воздух чистый и свежий, хотя на термометре уже под тридцать градусов, жары будто нет.

Мы готовы мчаться дальше к Балхашу, но Ольга, переворачивая камни, находит совсем необычного, почти черного скорпиона ортохирус скробинулозус. В Семиречье и Прибалхашье обитают только два вида ядовитых паукообразных — скорпион пестрый (бутус еупес) и очень похожий на него скорпион желтый (бутус кавказикус). Они известны испокон веков. И вдруг такая неожиданная находка обитателя гораздо более южных районов Средней Азии. Не попал ли он сюда случайно? Надо искать еще. Мы помогаем в поисках. Проходит час, другой. Томительное однообразие поисков надоедает, и как мы радуемся, когда Ольга находит второго такого же скорпиона. Оба пленника посажены в банку, будут путешествовать с нами.

Хотя машина едет быстро, замечаю двух больших уток пеганок. Идут в небольшом отдалении друг от друга, а между ними ровной цепочкой — восемь птенчиков пухляков. Взрослые птицы-родители шагают хотя и степенно, но с тревогой поглядывают в нашу сторону. Зато у пухлячков ножки семенят с необыкновенной быстротой.

Загляделся на мирное семейство. Все такое необычное: большая жаркая пустыня под синим небом, далеко за холмами белая полоска Балхаша и — заботливые родители со своим выводком и с извечными родительскими заботами. В их жизни сейчас такое важное событие!

Где-то вдали от озера в покинутой норе лисицы, волка или барсука утки вывели свое потомство, и вот теперь происходит первый выход в свет, переселение в родную водную стихию.

Тихо крадусь с фоторужьем, а бедные утки в панике раскрыли от волнения красные клювы, одна из них приседает на ходу, подает какой-то сигнал, наверное опасности, и восемь пар крошечных черных бусинок глаз на пестрых головках, поблескивая, уставились на меня с тревогой.

Сюжет необычен, интересен, и мне бы подойти поближе и снимать да снимать. Но, право, на душе беспокойно, совестно тревожить мирное и беззащитное семейство. Откуда им знать, что у меня самые добрые намерения. Сколько им, малышам, угрожает в жизни опасностей, прежде чем они станут взрослыми! Вот и сейчас, вдруг объявится в небе коршун или из-за куста выскочит лисица? Подожду я лучше на бугре, пока почтенное семейство доберется до воды.

Забытые острова

Шоссе вьется по каменистой пустыне, пересекает пологие горки с кое-где выглядывающими скалами, спускается в понижения между холмами, занятые солончаками. Узкая полоска воды, мелькнувшая за горами справа, скрылась, и снова впереди горы да солончаки. Но вот наконец показалось озеро Балхаш, его самая юго-западная оконечность — залив Шемпе.

Не остановиться ли здесь на берегу? Но очень странной кажется поверхность озера. Она вся в пятнах водорослей. Шемпе, оказывается, мелеет… и в прогреваемой солнцем мелкой воде бурно развивается водная растительность. Пройдет немного времени, залив еще больше обмелеет, на его месте воцарятся тростники. Потом и они усохнут, уступят место солончакам. Да, чудесное озеро пустыни, жемчужина Южного Казахстана, катастрофически мелеет, постепенно угасает.

Здесь, на берегу этого залива, был превосходный большой пионерский лагерь! Поселение на берегу из десятка двухэтажных домов, находившееся когда-то среди тополевых зарослей, будто вымерло. Зияют пустые окна, вместо зеленых деревьев торчат сухие остовы-скелеты. Бездействует и насосная станция, когда-то качавшая воду в поселок. Пионерлагерь, оказывается, закрыт и подлежит сносу. Вода залива Шемпе не годна ни для питья, ни для хозяйственных нужд. В ней слишком много солей. А завозить пресную воду издалека, за несколько сот километров, накладно. Жаль эту некогда прекрасную здравницу!