Забытые острова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наскальные рисунки не принадлежат какому-либо определенному времени и народности. Судя по всему, первые рисунки выбиты человеком далекого каменного века много тысячелетий назад. Такие рисунки обычно грубы, глубоки и очень сильно покрыты загаром и лаком. Рисунки-первенцы всегда служили стимулом для других художников древности: увидит пастух или охотник рисунок на камне — и сам захочет сделать то же.

Первое, что я вижу, — это не особенно искусное изображение животного, уже давно исчезнувшего с лика земли, — быка тура: стройное тело, могучий торс и длинные загнутые рога. Много лет назад я впервые встретил изображение этого быка на камнях и опубликовал о нем в научном журнале статью — зоологи встретили мое сообщение с большим недоверием. До того времени считалось, что тур обитал только в Западной Европе. О туре в Азии никто никогда не упоминал. Но прошли с момента находки рисунка два года, и в Казахстане палеонтологами были найдены останки тура, а затем из торфа извлекли и прекрасно сохранившиеся его рога. И вот теперь я снова вижу подтверждение моих прежних находок!

Чуть было не пропустил еще рисунок, он почти рядом, здесь тоже изображен тур, ниже его — верблюд. Вот два человека: один поднял руки над головой и сомкнул их — это ритуальная поза, другой держит лук со стрелой с большим наконечником. Рядом — совсем необычное: на лошади всадник, но без головы, а возле него изящное изображение козла. Два человека, взявшись за руки, пляшут, потом еще человечки с поднятыми кверху руками — возможно молящиеся. Вот спокойный и величавый верблюд, а недалеко от него какая-то странная лошадь, даже не лошадь, а короткорогий бизон, обитавший в этих краях много тысячелетий назад. Рисунок очень стар! По мнению ученых, короткорогие бизоны вымерли около пятнадцати тысяч лет назад. А вот этот рисунок — явно тигр, только нарисован он немного примитивно, но характерные черты не упущены: длинное туловище, относительно короткие ноги, длинный хвост. Вырублен он очень глубоко, сильными ударами и очень стар. Сколько ему лет? Теперь тигра давно нет ни здесь, в горах Анрахая, ни во всей Средней Азии. Но рисунок остался.

Очень забавен козлик со скрещенными рогами над головой. А вот и змея, притом точно изображенная: в хвостовой половине туловища виден анальный щиток, за которым и располагается собственно хвост пресмыкающегося. Возле головы змеи нанесены точки, видимо, под ними следует подразумевать яд. У козлика рога не как у всех, а разведены в разные стороны. Рисунок необычен. Справа от него располагается фигурка собачки, очень похожая на современного фокстерьера. Что-то веселое и детское есть в этом рисунке. Наверное, какой-то смысл заложен в рисунке, на котором изображен олень, а перед ним — человек с разведенными в стороны руками. На его голове широкополая шляпа.

Замечательна группа из трех грациозных козликов, впереди них вроде бы лошадь. А вот какой-то знак, по-видимому родовой, — тамга, и очень грубое и глубокое изображение козла, в которого вцепился зубами волк или собака. Два кружка, соединенных перемычкой, — возможно, балло^[5], — ловко брошенное на животного, опутывало его ноги и сваливало на землю. Балло широко употреблялось аборигенами Австралии, Северной Америки. Чарльз Дарвин в описании своего путешествия на корабле «Бигль» рассказывает об этом простом, но действенном орудии охоты, которым повсеместно пользовались. Весело выглядит козлик с лихо закрученным и немного длинноватым хвостиком. Рядом по горбоносой морде можно узнать сайгу.

Но рога ее стилизованы.

Вдали, через распадок, еще видны загорелые камни, и, похоже, на одном из них что-то виднеется. Придется перебраться по каменистой осыпи через крутой спуск и подъем. Я не жалею затраченного времени и сил. Уж очень своеобразен и загадочен рисунок: человек, нет, не просто человек, а, судя по хвостику и большой голове, ряженый, держит за хвост тура и верблюда. Что это? Разве скажешь с уверенностью и будет ли когда-либо расшифрован загадочный смысл этого рисунка? Быть может, это условное изображение одомашнивания этих животных?

Долго и тщательно разыскиваю рисунки и нахожу только один — человека с длинной веревкой, а выше него — чудесного козлика. Кажется, больше нет рисунков в ущелье. Многие рисунки едва заметны или заметны только при особом освещении и так легко могут быть пропущены. Впрочем, хватит, мой улов неплох! Пойду скорее на бивак, обведу рисунки чернилами, полюбуюсь своими находками.

Желтые ферулы рассеченные заняли все ущелье и при луне светятся будто свечки. Днем надо осмотреть их. У основания каждого листочка ферулы находится глубокая, продольно вытянутая чашечка, тесно смыкающаяся своими краями. В этой чашечке, в отличном и темном убежище, на день затаиваются разные насекомые. Интересно взглянуть на них.

Едва позавтракав, я перехожу от ферулы к феруле. Вот паучок-скакунчик забрался в чашечку и сидит в ожидании добычи. Другой обвил себя со всех сторон нежной тканью, линяет. Кто-то из пауков закончил эту трудную операцию и покинул убежище, оставив шелковый домик. Но больше всех уховерток.

Они всегда путешествуют компаниями и уж если займут ферулу, то битком набьются в ее пазухи: в них и безопасно, и солнце не печет, и, главное, влажно, не сушит воздух пустыни.

Каждый раз, как только я открываю убежище уховерток, они приходят в величайшее возбуждение и, грозно размахивая клешнями, в волнении и спешке разбегаются во все стороны. А когда ферулы завянут, уховертки переселятся под камни и начнут выводить потомство.

В пазухах листьев нахожу больших зеленых, с белой каемкой по бокам, гусениц. Многие из них больны, покрылись ржавыми пятнами, а некоторые погибли, сморщились. Неужели гусеницы устраиваются сюда только на время болезни? Ведь кое-кто из них, выздоровев, покинул укрытие, оставив после себя серые комочки испражнений.

Забрались сюда крошечные муравьи-пигмеи, оживленно снуют, что-то ищут, к чему-то присматриваются. Они не едят ткани растения, не сосут из него влагу, не собираются здесь устраивать жилище. Оно у них — в земле, отличное, старое, с многочисленными камерами и сложными лабиринтами-ходами. Что им тут надо? Загадка муравьев не дает покоя. Но вот наконец найден ответ. Большой отряд крошечных подземных жителей переселил сюда своих кормилиц — больших черно-коричневых, головастых, с длинными хвостиками цикадок, живущих на корнях растений. Видимо, им нужен новый корм или пришла пора брачных свиданий. Но как муравьи-лилипутики перегнали сюда свою скотинушку? Наверное, с помощью каких-то особенных приемов. Цикадки — все их достояние. От них зависит благополучие муравьиной семьи. Когда я раскрыл убежище, наполненное ими, маленькие труженики, растерянные и беспомощные, в величайшем беспокойстве заметались.

Жизнь ферулы скоротечна. Она, такая большая, выросла совсем недавно, и пройдет еще немного времени, когда от растения останутся одни сухие палочки, которые ветер разметет по пустыне. Припекает солнце. Поднимается легкий ветер и раскачивает растения. От ферулы начинает исходить тонкий и нежный аромат. По запаху к ее цветам мчатся со всех сторон многочисленные насекомые, жадно льнут к нектарникам, расхватывают желтую пыльцу. Они тоже, как и ферула, очень торопятся все успеть за короткую весну.

Анрахай нас задерживает. Я чувствую, что горы меня скоро не выпустят и наш план продвижения к Балхашу нарушается. Едва только отъехали, как на пути встретилось опять ущелье, склоны которого сверкают загоревшими камнями. Здесь должны быть рисунки. Как их пропустить! Быть может, не скоро здесь придется побывать, может, и недолго они будут красоваться на скалах — погибнут в фундаменте какого-нибудь здания. Я снова с карандашом и бумагой осторожно вышагиваю по острым камням, останавливаюсь подолгу на месте находок, к великому неудовольствию своего четвероногого спутника, для которого немые камни совсем не интересны, а от хозяина отходить далеко строго запрещено.

Кажется, быть большому улову в этом ущелье: камни черны от загара, ровны и тянутся на большое расстояние. Вот первая находка в самом низу: крошечный козлик и знак-тамга — круг с крестиком. Таким же знаком в Древней Греции обозначался женский пол. До сих пор этот знак принят в зоологии и обозначает самку. Здесь это, видимо, случайное совпадение. Потом вижу изображение козла, верблюда.

Осторожно подбираюсь через завалы камней к большой скале с ровной поверхностью — и замираю от неожиданности. Передо мной большое, очень похожее изображение слона с поднятым хоботом. А ниже его козлик, всадник, человек, раскинувший в стороны руки. Слон здесь не обитал, но мог появиться с караванами из далекой Индии. Или, быть может, его нарисовал чужеземец, прибывший из этой страны, или даже абориген, побывавший в ней. Два человека стоят друг против друга, подняли кверху руки, как будто в угрожающей позе: наверное, дерутся. Другие два — тоже в подобной позе. Что это: драка или кулачный поединок, прообраз современного бокса?

Рисункам нет конца, они так выбиты, что заметны со дна ущелья. Представляю, как четко виднелись они, когда были свежими, почти белыми. Вот человек в широкополой шляпе ведет на поводу маленького верблюжонка, мчится козлик, слегка сгорбившийся тур вытянул вперед голову с длинными рогами. Вдруг целая серия знаков. Что они обозначают? Народы, обитавшие на территории современного Казахстана, не оставили после себя никаких следов письменности. Может быть, в каждом знаке заложен особый смысл? Или это просто родовые знаки? Козлик смотрит вниз, лошадь, грациозная фигурка козла, будто остановившегося на полном скаку. Изображений козлов очень много. Они всюду, и я зарисовываю лишь наиболее интересные из них.

Встретилось очень неплохое изображение тура, у него могучее тело, сильные, характерно изогнутые рога. Четыре подряд нанесенных на камень крестика, наверное, тоже не случайны и что-то обозначают. Уж не существование ли одной из ветвей христианской религии — несторианства, которое было широко распространено в Азии?

Здесь много непонятных знаков. Наверное, такие рисунки, как вот этот, на котором козел с двумя головами и сросшимися рогами, вызывали в свое время улыбку простодушного дикаря. Подобные рисунки с оттенком комизма мне встречались не раз, подтверждая, что на скалах древние художники запечатлевали свои творения не только ритуального и мистического значения, но и юмористического. А вот горизонтальная восьмерка — наверное, родовая тамга.

Но вот, кажется, закончен осмотр ущелья, и я с облегчением вздыхаю: теперь можно возвращаться к биваку. Но за маленьким поворотом открывается громадная скала, и, хотя до нее далеко, глаза различают неясные очертания наскальных гравировок. Снова перебираюсь через ущелье, поднимаюсь кверху. Кажется, мои усилия не потрачены попусту. Здесь целая панорама рисунков. Рядом с могучей фигурой лошади — козлики и типичная фигура тигра. Впрочем, может быть, это и барс.

Перевожу взгляд на скалу, исписанную рисунками настолько, что на ней нет свободного места. Здесь и козел, и тур, и барс или тигр. Обращают на себя внимание тщательно выписанные фигурки людей в длинных одеждах с поднятыми над головами руками. По-видимому, это ритуальные позы. Прежде мне такие не встречались, они характерны именно для гор Анрахая. Многие рисунки забиты настолько, что от них остались лишь неясные пятна. Видимо, им придавалось какое-то особенное значение, если кто-то, обеспокоенный, опасаясь их магического действия, занимался тщательным уничтожением.

На другой панораме те же фигурки людей с поднятыми кверху руками: одна из них, без сомнения, женщина. Очень значительны изображения стреноженных лошадей. Что это: прирученная лошадь или, быть может, лошадь приманочная, к которой могли подойти лошади дикие, попав под убойный выстрел затаившегося охотника? Тщательно выписанный круг сплошной выбивки не приходилось встречать ранее. Может, это солнце или луна, игравшие в мировоззрении древних народов большую роль. Но ниже среди неясных знаков и полуразрушенных рисунков я вижу такой же круг, но с хвостиком, делающим рисунок похожим на изображение яблока. Когда-то в ущельях Анрахая росли яблони.

В горах Чулак, сходных с горами Анрахай, на правобережье Или, километрах в четырехстах отсюда, кое-где еще сохранились дикие и сильно угнетенные яблоньки. Возможно, постепенно их уничтожили животноводы во время зимовок. О когда-то более богатой растительности гор говорят и отдельные чахлые деревца боярки и железного дерева.

В начале путешествия нашли фалангу, засадили в маленький проволочный садок и забыли о ней.

Вечером я вспомнил о фаланге. Она, еще живая, но совсем вялая, едва двигалась. Тогда я налил в садочек немного воды. Как оживилась наша пленница, как обрадовалась живительной влаге, засунула в нее голову, задвигала своими острыми челюстями! Долго фаланга пила воду. Не подозревал я, что жительница сухой пустыни окажется таким водохлебом. Но есть отказалась. Ни гусеницы-пяденицы, ни молоденькие кобылочки ее не прельстили, хотя к каждому нашему приношению она относилась с должным вниманием — хватала ногами, слегка покусывала челюстями.

Обычно фаланги — прожорливые создания. А эта какая-то странная оказалась. Худое и стройное тело, длинные ноги и особый отросток на голове выдавали в ней самца. Может быть, ему не было надобности набивать свой животик едой: поджарому легче бегать, рыскать по пустыне в поисках подруг. В этом было жизненное назначение, и ему было подчинено все поведение мохнатого создания. А может быть, фаланге пришло время кончать счеты со своей жизнью. Фаланга вскоре погибла, не попробовав ни одного из преподнесенных ей угощений.

[5] Орудие охоты: два или три камня, соединенных веревкой.