— Что есть?
— Не знаю. Я нашла у тебя следы чужого вмешательства.
— В смысле? Меня гипнотизировали?
— Может быть. Мало того, тебе даны определенные установки, которые сейчас заблокированы у тебя в голове.
— Но кто?
Знахарка развела руками и спросила:
— Там на поляне точно никого не было? Подумай.
Глеб нахмурился и попытался вспомнить события недельной давности, но не смог. На том месте, где полагалось быть воспоминаниям, находилось большое белое пятно.
— Не помню, — признался он. — По-моему, никого.
— Это очень плохо.
— Я ничего не понимаю! Почему плохо? А если бы там кто-нибудь был, то что? Хорошо?
— Если бы там кто-нибудь был, я бы сказала, что он тебя загипнотизировал. Но если там никого не было, то кто это сделал?
Они помолчали, переваривая сказанное, а потом знахарка неожиданно спросила:
— Скажи мне, когда смотришь на сестру, что ты ощущаешь?
— Ничего особенного, а что?
— В девочке что-то не так. Что не так?
— Ну, не знаю…
— Что в девочке не так?
— Да все так!
Неуловимо быстрым движением, знахарка снова схватила его за руку и наклонилась вперед.
— Что не так?
Глеб чуть подался ей на встречу, и их взгляды встретились.
— Она плохая!
Настя вздрогнула и схватилась за край стола. Анна отпустила его руку и облокотилась на спинку стула, скрипнувшего под ее тяжестью. Последнее слово Глеб буквально выкрикнул, и оно разрезало тишину комнаты, словно нож, оставшись в воздухе и ушах зловещим эхом. Упрямая ярость пропитала каждый звук, заставив самого Глеба испугаться.
— Почему ты так думаешь?
— Ничего такого я не думаю! Все это ваши фокусы! Теперь вы меня гипнотизируете что ли?
— Почему ты сказал, что она плохая?
— Не плохая она! Не плохая — нормальная!
Знахарка сцепила пальцы и обвела взглядом обоих подростков.
— Вот что я вам скажу, ребята.