Она вытащила из кармана юбки пачку сигарет, выудила из нее одну, сунула в зубы, прикурила и сощурилась.
— Что-то там в лесу способно воздействовать на голову, вроде гипноза. Глеб и девочка подверглись этому на поляне. А слушая то, что вы рассказали, я думаю, что и все на ферме попали под влияние.
— Под чье? — спросила Настя.
— Плохого места, — убежденно заявила знахарка, глубоко затянулась и загасила сигарету в маленькой керамической пепельнице.
— Гадостная привычка.
Глеб массировал пальцами лоб, стараясь понять, уложить в голове то, что услышал.
— Дядя в свое время нашел на поле кресты, — сказал он, наконец. — Они по кругу под землей шли. Вы не знаете, что там было раньше?
— Знаю. Село было. Кокошино. Но оно давно опустело.
— Из-за чего?
— Никто не знает.
— Может, надо вкопать кресты обратно? — предположил Глеб.
— А может ему в церковь сходить? — спросила Настя.
Знахарка пожала широкими плечами.
— Можно сходить. Хуже не будет. Вы только никому ничего не говорите. Особенно в церкви. Я не врач и толком сказать не могу, но только то, что творится на ферме, напоминает мне массовый гипноз. Или самогипноз. Вряд ли там черт поработал.
— А что же делать?
— Уезжайте — вот вам мой совет. Особенно тебя, Глеб, он касается. Ты настроен на сестру и настроен очень агрессивно. Ты можешь причинить вред девочке.
Глеб возмутился.
— Я никогда не причиню никакого вреда Аленке!
— Ты так думаешь.
— А можно с этим что-нибудь сделать? — спросила Настя. — С этим гипнозом?
— Можно попробовать себя заговорить. Уговорить, что все не так. Что все — только видения.
— А вы можете? — спросил Глеб.
— Нет. Тут врач нужен настоящий. Психиатр какой-нибудь. Я боюсь повредить.
— Так и знал, что дело закончится психиатром! — съязвил Глеб.
Он натянуто засмеялся, а знахарка осталась сидеть тихо, задумчиво разглядывая Настю.
Глеб встал.
— Ну ладно. Спасибо за все — нам пора.
— Будь осторожен. А еще лучше — уезжай!
— Я подумаю.
Глеб направился к выходу, а знахарка придержала Настю за руку.