— Ничего. Температура у Аленки спала. Не знаю, правда, надолго ли. Ты завтракал?
— Ага. Мне ехать пора.
— На улице без изменений?
— Вроде бы, да.
— Слушай, Глеб, у меня появились сомнения… После того, что приключилось вчера, даже и не знаю, сможешь ли ты проехать.
— Думаю, что смогу.
— А стоит ли рисковать? В конце концов, мы не уверены…
— Я уверен!
— С чего?
— Этой штуке нужен не я, а Аленка.
— Аленка… Аленка — мокрая пеленка, — бесцветно сказал дядя, словно констатируя некий факт.
Он зачерпнул ложкой творог и отправил его в рот. Глеб целую минуту молча наблюдал, как тот жует, уставившись неподвижным взглядом в телевизор.
— Думаю, ты прав.
Он вздохнул.
— Ладно. Ничего другого мы уже не придумаем. Держи.
Глеб сжал ключи и повернулся к выходу.
— Погоди. Пойдем вместе. Я хочу посмотреть, как ты проедешь.
Дядя выключил телевизор и встал.
— На всякий случай.
Глеб вел машину медленно, словно крадучись, настороженно поглядывая по сторонам. Снова появилось знакомое ощущение молчаливой враждебности, исходящей со стороны леса. Неявная, невидимая, непонятная угроза была во много раз хуже открытого нападения. Она дезорганизовывала и, держа в постоянном напряжении, отнимала силы, усыпляла, притупляла чувства.
Несмотря на свои собственные слова, Глеб не был уверен, что поездка закончится благополучно. Аленка играла ключевую роль во всей этой мистерии, здесь сомнений не было, но вряд ли она — единственная цель. В конце концов, именно он был с ней на поляне, и, что бы там ни произошло, он принимал в этом участие.
Зачем же тогда рисковать?
Ответов было два. И оба простые.
Во-первых, очень хотелось вырваться. Побыть хотя бы несколько часов среди нормальных людей и нормальной обстановки. Хотя бы несколько часов не оглядываться и не прислушиваться к малейшему шуму. Расслабиться.
Во-вторых, Настя. Ее вельветовые брюки, обтягивающие попку. Ее слова и то, как она их произносит, будто шепчет; интонации — проникающие внутрь, такие глубокие и волнующие. Обычные и понятные желания.
Глеб осознал это, лежа утром с открытыми глазами и мучаясь сомнениями. Цель стоила того, чтобы рискнуть.
Туман уже близко. Всего несколько метров. Он тяжело течет, переливаясь на солнце разными цветами. Руки холодеют и немного подрагивают. Затылок чувствует взгляд дяди, стоящего на крыльце. Это успокаивает. Машина касается белой кромки, и звуки гаснут.
Краски сделались тусклыми, а образы размытыми. Черные стволы обрели дополнительное измерение, выступив на передний план восприятия. От напряжения заболели глаза, и на секунду Глебу показалось, что деревья шевелятся, тяжело раскачиваясь из стороны в сторону. Он отвел глаза и увидел Аленкину шапочку на пассажирском сидении; из пакета высовывался яркий синий краешек. И вновь что-то шевельнулось в груди, что-то недоброе, заставив пальцы крепче вцепиться в руль. Глеб почувствовал, что его трясет, и усилием воли заставил себя отвернуться и смотреть прямо перед собой, туда, где заканчивался капот «Тойоты». Он отыскал глазами маленький скол на краске и сосредоточился на нем, стараясь не думать ни о чем и просто ехать вперед. Ехать, пока это возможно.
И туман пропустил его.
Машина выбралась на открытое пространство, и Глеб прибавил газа.