— Давай наперерез, — успел скомандовать я.
Севка пересёк Барсику путь и, как вратарь, упал на кота, накрыв Барсика телом.
Я тоже упал и схватил Мотьку за заднюю ногу. Мотька, видимо решив, что это кот, испуганно взвыла.
…Пришёл я в себя только в лифте. А Мотька, кажется, не могла успокоиться ещё сутки. Ночью она скулила и металась, видимо, ей продолжал сниться Барсик. Нам с мамой пришлось ей дать чуточку валерьянки.
Утром, когда за мной, как обычно, забежал Севка, Мотька испуганно понеслась от него под кровать. Байкин, видимо, на всю свою жизнь безнадёжно пропах котами.
В холодильнике дома ничего вкусного не оказалось, а мне не хотелось идти к больной Феньке с пустыми руками. Я схватил из вазы конфеты и побежал к Поликарповым.
Севка уже ждал меня около Фединого подъезда с яблоками.
— Разве собаки едят яблоки? — удивился я.
Байкин почесал затылок, кажется, он и сам уже об этом думал.
— Вообще-то я сомневаюсь. Но, понимаешь… Я сказал бабушке, что собираюсь к больной. Она хотела дать апельсинов, но я объяснил, что больная апельсинов не любит. «Тогда возьми яблоки, — сказала она. — Яблоки всем полезны». — И Севка вздохнул. — Пришлось взять…
Дверь нам открыла заплаканная Юлька.
— Феньке совсем плохо… Мама говорит, помирает наша собака.
— Рано лить слёзы! — буркнул Севка. — Мы ещё поборемся за её жизнь.
В комнате было чисто.
Между столом и кроватью на половичке лежала больная Фенька и тяжело дышала.
Я присел. Севка остановился рядом. Фенька взглянула на нас гаснущим, безразличным глазом, кажется, ей уже никто не был нужен.
— Едва заставили выпить бульона, — сказал Федя. — От всего отказывается.
Мы вышли в коридор.
Нужно было срочно решать, что ещё можно для собаки сделать.
— Ребята! — без обиняков начал Севка, у которого, как известно, всегда рождались новые планы. — В бабушкиной записной книжке я нашёл адрес того ветеринара. Когда у нас болел Барсик, то, помню, бабушка говорила, что у такого доктора и она была бы не прочь полечиться. Дырочкин, — обратился ко мне Байкин за поддержкой, — ты же вчера видел, как силён и здоров мой Барсик? А ведь раньше он тоже был критически болен.
Я только пожал плечами. При чём тут Барсик, его всего-навсего мазали от чесотки?! Байкин, конечно, преувеличивал тяжесть кошачьей болезни.
Впрочем, в одном он был прав: собаке врач необходим. И немедленно.
Я посмотрел адрес: ветеринар жил примерно в четырёх остановках. Мы должны были безотлагательно к нему поехать.
— Там кинотеатр, — вспомнил я остановку. — Мы бывали на этой улице с мамой.
— Значит, едем?! — сказал Севка.
Федя тоже захотел ехать, пришлось уговорить его остаться около больной собаки.
Зашли в комнату попрощаться с Фенькой, приободрить её взглядом. Бока у собаки вздымались. У морды лежала нетронутая конфета.
— Держись, псинка, — сказал я как можно твёрже. Собаки, говорят, по голосу всё понимают. — Через час будем с ветеринаром!
Фенька закрыла глаза, точно поблагодарила нас с Севкой. У меня сердце сжалось.