Глава 36
Телефоны отключились еще с утра. Потом отрубилось электричество. На ужин хозяева и гости ели консервированные копченые устрицы и маринованный лук при свечах. Потом, хлебнув лишку, все разбрелись по своим или чужим кроватям — поутру разберутся.
В темноте остались сидеть лишь двое мужчин. Они оба не могли уснуть, точнее, им не с кем было спать.
— Я бы на вашем месте пошел и трахнул мисс Белл, — напрямик заявил Крон.
Крон был единственным известным Адаму человеком, у кого в подпитии дикция и нрав только улучшались.
— Не понимаю, о чем вы, — отрезал Адам, глядя в огонь.
— Да ладно вам!
— Я женат. Вы же сами были одним из шаферов на свадьбе, так неужели я должен вам напоминать?
— Женаты? — рассмеялся Крон прямо в свой бокал с виски. — Если ваши с Лидией отношения можно назвать браком, тогда и Сталин с Черчиллем были счастливой четой.
Одним махом проглотив остатки выпивки, Крон уставился на пустой бокал. Потом восстановил равновесие, опершись на спинку стула Адама, и, пошатываясь, поплелся к бару — налить себе еще порцию. Вытащил стеклянную пробку из графина, поболтал виски перед носом и наполнил бокал. Расплескивая напиток, он побрел обратно в комнату. Пламя свечей подрагивало, когда он проходил мимо.
— Я видел браки без любви — собственно, таково большинство браков, — произнес Крон, упав в кресло. — Но ваш не просто лишен любви, это вообще неудачная сделка, с самого начала.
Пощелкав зажигалкой, Крон наконец сумел зажечь сигаретку и глубоко затянулся.
— Конечно, вы вынуждены были на ней жениться. Если бы не это, вас бы тут не было, верно? Для мужчины вроде вас это был правильный шаг.
Запрокинув голову, Крон выдохнул облачко дыма в потолок.
— Должен признать, из Лидии вышла очень миленькая безделушка. Однако проблема даже не в том, что она фригидная стерва без гроша в кармане. Нет ничего хуже, чем неблагодарная шлюха с обручальным кольцом.
Через некоторое время Крон обернулся к собеседнику.
— Простите, дружище. У вас такое лицо… Какая часть разговора вас так расстроила?
— И что, все об этом знают?
— Господи боже! — Крон едва не поперхнулся от смеха. — Конечно, все знают. И всегда знали.
Тем временем на втором этаже Коллису Тейлору снился кошмар. Как минимум раз в неделю, сколько он себя помнил, ему снилось, что он тонет. Лягаясь, задыхаясь и лупя руками по матрасу, он пытался выплыть из своей постели на берег — и все без толку. Но в ту ночь, погружаясь в холодные тяжелые воды, он проплыл мимо Анджелы Белл, ее черные волосы колыхались вокруг лица, как у русалки.
— Сними одежду, — прошептала она сквозь толщу воды, — сними, и выплывешь.
— Я не могу! — вскричал он, хватаясь за любимую шелковую пижаму. — Не могу! Не могу!
— Дорогой! Дорогой, проснись!
— А? Что?
Коллис сел в кровати, весь мокрый от пота и задыхающийся.
— Ты видел дурной сон.
— Мне снилось, что я тону, — пробормотал он, наполовину сонный, наполовину пьяный.
— Такой сон означает, что ты пытаешь стать кем-то, кем не являешься.
Почему-то слова о том, что это выдумка и что на самом деле утонуть ему не суждено, очень успокоили Коллиса. Он облегченно вздохнул, и вдруг до него дошло, что он лег спать в одиночестве и понятия не имеет, с кем сейчас разговаривает.
Подскочив, он включил стоявший у кровати ночник и стал прищуренно вглядываться в лежавшую рядом с ним женщину. Это была Джейн Филд. Его захлестнуло похожее на тошноту чувство поражения, сродни тому, что он испытал, наконец войдя в семейный бизнес после сокрушительного провала в профессиональном теннисе. Джейн была из тех женщин, которые в конце концов оказываются в постели у каждого неудачника.