— Мужчины, обращающие внимание на кожу других мужчин, внушают мне опасение.
— Если вас это утешит, на вашу кожу я ни малейшего внимания не обращал.
Коллис хотел было оскорбиться, но тут небо прорезала вспышка молнии, за которой немедля последовал сотрясший землю раскат грома. Коллис от испуга и неожиданности чуть не налетел на Игана.
— Не понимаю, с какой стати мы вообще считаемся друзьями, — проворчал Коллис, приходя в себя.
— Похоже, это вопрос спроса и предложения, — ответил Иган.
Еще один раскат, и они помчались по песчаному пляжу, как проворные крабы. Разыгравшиеся волны тут же смывали отпечатки их ног.
Едва Коллис и Иган миновали двор и очутились на ступеньках, как небо разверзлось. Остальные гости, держа в руках чашки и блюдца, высыпали на крыльцо — поглядеть на приближающуюся бурю. Слуги, обладавшие особым чутьем на такие вещи, уже давно успели прикрыть и закрепить все ставни.
— Где вы были? — требовательно спросила Джейн Филд. Она решила, что пропустила что-то интересное, и это ее возмущало.
— Коллис решил поплавать на рассвете, — сообщил Иган, вытирая намокшие от дождя волосы полотенцем, которое предусмотрительно подал ему слуга.
— Пра-авда? — она протянула слово как жевательную резинку. А потом, наклонившись поближе, и прошептала: — А купальный костюм у него был?
— Нет, даже плавок не было, — шепнул в ответ Иган.
— Пра-авда? — мечтательно вздохнула Джейн и проводила Коллиса взглядом.
Буря неумолимо приближалась. Океан бушевал, и мрачные тучи растекались по небу, словно чернильные кляксы. Внезапно небо прорезала вспышка молнии, и все вздрогнули, предвкушая небывалую по мощи грозу.
— Раз, два, три, четыре… — Джулия считала секунды до раската грома.
Ветер крепчал, и гости один за другим перекочевали внутрь дома. На крыльце у парапета остались двое — Адам и Анджела.
Небо разорвала очередная молния, и Адам, чей доход зачастую зависел от буйства стихии и других катастроф, невольно вздрогнул, словно его ударили плетью. Однако гроза терялась на фоне той бури, которая бушевала в душе Анджелы. Глаза сияли, длинные волосы хлестали по лицу, она всем телом подалась навстречу шквалистому ветру, как изваяние на носу корабля. Адаму вдруг пришло в голову, что человеческая способность возбуждаться, стоя в самом сердце урагана, — это биологическое чудо. Прочистив горло и собравшись с мыслями, он брякнул:
— Я не буду строить больницу.
Молчание Анджелы подсказало ему, что нужно продолжить. Ничто так не разжигает в трусе храбрость, как отсутствие сопротивления.
— Слишком большая ответственность, — затараторил он. — Огромная! Вся эта идея выглядит неправдоподобно.
Анджела не шевельнулась. Ветер яростно трепал ее волосы, а морские брызги и дождь сделали ее льняную рубашку прозрачной. Он видел округлости ее грудей и темные пики сосков так же ясно, как если бы она стояла перед ним голая. Виноватый, словно любитель подглядывать в замочную скважину, Адам опустил взгляд, но тот тут же снова всплыл на поверхность, как поплавок.
— Я ведь даже и не говорил никогда, что собираюсь построить больницу. Не знаю, с чего вы вбили это себе в голову.
Повернувшись, Анджела дотронулась пальцами до его губ, заставляя замолчать. Потом ее рука медленно скользнула за расстегнутый воротник и вниз по груди, пока не замерла на его бешено колотящемся сердце.
— Ты сможешь, — прошептала она. — Я знаю, тебе это по силам.
Адам едва сдерживался, чтобы не закричать.
— Я не могу, — настаивал в нем сын мясника, мотая головой. — Не смогу и всё тут!
— Адам Монтгомери, — промолвила Анджела, и глаза ее сверкали как ртуть. — Я уверена: ты сможешь даже пройти сквозь огонь, если поставишь перед собой такую цель.
Женщина, заставляющая мужчину быть на высоте, это одновременно и проклятье, и благословение.
Адам с видом изголодавшегося потянулся к ней. Анджела отступила назад.
— Это будет великолепная больница, — не терпящим возражений тоном напомнила она.
Дождь бил в лицо, и Адаму пришлось протереть глаза, чтобы видеть, как она удаляется.