О монополии Т. Д. Лысенко в биологии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А. Н. Марасов

Глава 1. Практические предложения академика Лысенко и его школы

Священной памяти двух людей, образ которых был моральной поддержкой во время работы над этим, кровью неостывшего сердца написанным трудом:

Моего дорогого отца, Александра Алексеевича ЛЮБИЩЕВА (1856—1943);

Моего духовного отца, учителя и друга, Александра Гавриловича ГУРВИЧА

посвящает эту работу автор

§ 1. Введение. О монополии Т. Д. Лысенко в биологии

Считаю своим долгом, как ученого и гражданина, возвысить свой голос против монопольного, чисто аракчеевского режима, установленного в биологии академиком Т. Д. Лысенко и его сторонниками. Монопольное положение Лысенко неоднократно подвергалось критике, и эта критика ведется и сейчас в ряде журналов, но дело ограничивается разбором отдельных практических и теоретических высказываний Лысенко. Большинство критиков подчеркивает согласие в основном с Лысенко и расхождение лишь по некоторым пунктам. У постороннего человека может создаться впечатление, что система теоретических и практических взглядов, защищаемая Лысенко и называемая обычно мичуринской биологией, в основном здорова и требует лишь сравнительно незначительных поправок или сокращений: правда, Лысенко и его сторонники не допускают никаких уступок и считают свои позиции безупречными.

По моему же глубокому убеждению, дело сводится не к изолированным ошибкам, а к глубокой порочности всей методики работы Лысенко, к ее крайней примитивности и отсталости, сопряженной с совершенно исключительной самоуверенностью и полным нежеланием сознавать свои, уже доказанные, ошибки. Руководящее же положение, которое Лысенко и его сторонники занимают во всех областях теоретической и прикладной биологии, имеет многочисленные вредные последствия, а именно:

1) совершены и совершаются многочисленные практические ошибки, причиняющие значительные убытки нашему сельскому хозяйству;

2) тормозится развитие нашей сельскохозяйственной науки и снижается методический уровень ряда областей биологии вообще;

3) внедряется дух начетничества и талмудизма в преподавании в высшей и средней школе, притупляющий интерес к этому предмету;

4) снижается моральный уровень советских ученых, одни из которых пытаются подражать деспотизму Лысенко в других областях (физиология, гистология и т.д.), другие же принуждаются к высказыванию того, что не соответствует их убеждениям;

5) терпит большой урон наш престиж у прогрессивных и честных деятелей всего мира.

Задачей моей статьи и является доказать, что эти тяжкие обвинения, бросаемые мной Лысенко и идущим за ним, являются вполне обоснованными.

То обстоятельство, что критика деятельности и научных взглядов Лысенко до сего времени носила и носит частный характер, объясняется огромным числом практических и теоретических предложений, внесенных Лысенко. Поэтому специалисты, работающие в том или ином разделе науки, найдя ошибку в этом разделе, не решаются обобщить свой вывод об ошибочности Лысенко вообще, так как считают себя некомпетентными в других разделах. Ошибки, уже ликвидированные, позабываются, и, естественно, ожидается, что, учтя свои ошибки, Лысенко в своих новых предложениях будет уже более осторожен. Поэтому для суждения о значении деятельности Лысенко в целом надо проанализировать с методической точки зрения его прежние, уже проверенные практикой, предложения. Этот анализ позволит нам выяснить, в какой мере научной является вся методика работы Лысенко.

Своего апогея власть Лысенко в биологии достигла после августовской сессии ВАСХНИЛ в 1948 году. Эта победа имела, конечно, свои объективные и субъективные причины, а именно:

— отставание нашей агрономической науки, неспособной в достаточно короткий срок преодолеть многие узкие места сельского хозяйства;

— консерватизм многих опытников, не желающих использовать современные методические приемы обработки полевых данных;

— обилие, простота и кажущаяся обоснованность практических предложений Лысенко, эффективность которых, как правило, не оспаривалась или вообще недооценивалась его противниками, из которых некоторые (как, например, Шмальгаузен) были далеки от сельскохозяйственной практики;

— рад теоретических высказываний Лысенко, прежде всего его теория стадийного развития, подводившая базу под многие из его практических предложений, в отличие от чистого эмпиризма многих опытников;

— теоретические ошибки противников Лысенко — менделистов, а именно: полное отрицание наследования приобретенных свойств, принятие монополии хромосом как носителей наследственности; эти ошибки привели к длительному замалчиванию и недооценке работ Мичурина;

— утверждение связи между менделизмом-морганизмом, с одной стороны, и такими реакционными течениями в капиталистическом мире, как расизм и евгеника;

— утверждение, что только мичуринская биология является материалистической, а менделизм-морганизм является идеалистическим и потому «с порога» должен быть отвергнут;

— наконец, личные качества Лысенко: его положительные качества — талантливость, убежденность, целеустремленность и работоспособность маскировали его отрицательные качества: примитивность мышления, незнакомство (и нежелание знакомиться) с подлинно научной методикой работы, самовлюбленность, неразборчивость в средствах борьбы и абсолютная нетерпимость к какой бы то ни было критике.

Несмотря на то, что примитивность методики Лысенко и ненаучность многих его высказываний была ясна многим, фейерверк его практических предложений был настолько ослепителен, что каждый невольно задавал себе вопрос (сужу по себе): может быть, мы действительно создаем излишние трудности в работе, может быть, талантливый человек простыми средствами может достичь крупных успехов в сельском хозяйстве? Но тогда требование более совершенной методики будет значить то же, что знаменитый возглас: «Веревка — вервие простое!», осмеянный справедливо в басне Хемницера. Можно было помириться с временным господством аракчеевского режима и даже с теми ретроградными явлениями, которыми сопровождалось установление лысенковского режима. А таких было немало. Так, в результате гонения на математическую статистику, связанную с законами Менделя, из программы преподавания на биофаках в университетах была совершенно изгнана высшая математика и вариационная статистика. Книги по дисперсионному анализу, важнейшему орудию полевых исследований и возникшему как раз на почве прикладной биологии, издавались только в применении к технике. Тщательно изымались из библиотек книги с изложением менделизма и морганизма. Хромосомная теория наследственности (вошедшая, по смелому заявлению академика М. Немчинова, в золотой фонд науки) была изъята на 100%, с запрещением брать из нее то ценное, что эта теория дала. Дошло до того, что сами слова «хромосома» и «кариокинез» (хотя в реальности обоих никто, в том числе Лысенко и Лепешинская, не сомневается) были изъяты из учебников анатомии для средней школы. Сейчас этот вандализм уже ослабел, и в качестве первого отрадного симптома можно отметить введение на первом курсе биофака Московского университета краткого (конечно, слишком краткого) курса высшей математики.

С 1948 года прошло пять лет, и сейчас многое уже выяснилось. В «теоретической» области Лысенко проявил также «достижения», которые вызывают справедливый протест даже одного из его ближайших соратников — Н. В. Турбина.

Но наибольшая сила Лысенко была в кажущейся эффективности его практических предложений и с этого и следует начать, подвергнув подробному разбору методику его работы.

В теоретической же части следует поставить вопрос — мыслим ли прогресс науки на основе огульного отрицания той или иной научной теории по подозрению ее в идеологической невыдержанности или связи с реакционными политическими взглядами, или мы должны следовать той традиции, которая всегда существовала в науке и которой, конечно, следовали и классики марксизма-ленинизма, как основатели нового учения об обществе на строго научной основе: использовать все ценное, что дало предшествующее развитие науки.

«…Вся гениальность Маркса состоит именно в том, что он дал ответ на вопросы, которые передовая мысль человечества уже поставила. Его учение возникло как прямое и непосредственное продолжение учения величайших представителей философии, политической экономии и социализма…»[1].

[1] Ленин В. И. Три источника и три составных части марксизма. Соч., 2-е изд. Т. XVI. 1935. С. 349.