— Списки с каждым днем все длиннее и длиннее!.. — пожаловалась я ей. — Кажется, нет. — Я посмотрела еще раз в газету. — Нет.
— Ох, Господи, спаси и сохрани, — тихо сказала Таня.
— Таня, страшно, когда можно увидеть имена самых близких людей здесь.
— Я за Николая Николаевича каждый день молюсь, — живо сказала она. — А Александр Михайлович, слава богу, дома.
Я закрыла глаза и закусила на мгновение губы. Таня строго оглядела меня и прошептала, не желая верить своей догадке:
— Или вы говорили о… Вадиме Александровиче тоже?..
— Тише, Таня… — умоляюще сказала я. — Не надо, прошу тебя!..
Но Александр Михайлович стоял в дверях. Я вздрогнула, увидев его.
— Таня, — сказал мой супруг негромко, — оставь нас.
Таня бросила на меня взгляд и ушла.
— Вы хотели бы поговорить со мною? — спросила я Александра Михайловича.
— Если у вас есть желание разговаривать, — сухо ответил он.
Он прошел к окну, потом — к дивану, но не присел. Осмотрел меня, спросив разрешения, закурил. Его пальцы нервно дрожали.
— Анна, — начал он тихо, — я думаю, вы прекрасно понимаете, о чем я хочу поговорить. Мне надоело жить так, словно я ничего не знаю. Согласитесь, глупо притворяться и делать вид совершеннейшего идиота.
— О чем вы?
Он резко отвернулся, его скулы обозначились под гладко выбритой кожей, но голос остался ровным:
— Анна, неужели вы полагаете, что мне неизвестно о письмах Любомирского к вам?
Сердце в груди замерло и застучало в два раза быстрее обычного.
— Что еще вам известно? — спросила я, чувствуя, как алый румянец заливает мне лицо.
— А ничего мне больше неизвестно! — выкрикнул Александр Михайлович. — Достаточно! Мне надоели сочувствующие взгляды! Мне надоели перешептывания за спиной! Мне надоело замечать, что вы что-то от меня прячете! Мне надоело видеть, как господа поджимают губы, здороваясь со мной, а дамы жеманятся и хихикают.
— Что вы такое говорите!.. — перебила его я.
— Весь город только и говорит, что о вашем дачном романе. С прогулками, с катаниями по пруду, с поздними визитами с обеих сторон.
Я пошатнулась. Как?.. Каким образом?..
— Надеюсь, что у вас хватит ума не отрицать очевидного! — зло бросил он.
Мне показалось, будто невидимая душная шаль окутала меня и тянет в бездну забытья и сна.
— Ответьте мне, Анна! — Александр Михайлович наклонился ко мне. — Ответьте хоть что-нибудь!
— Нет, — сказала я.
Александр Михайлович быстро ходил по гостиной, нервно курил, ронял пепел на ковер. Видимо, эта беседа давалась ему нелегко. Тем более что приходилось говорить только ему, а я молчала. Минут пять прошло для меня в состоянии оцепенения, и снова Александр приблизился ко мне и сказал:
— Анна, скажите, вы не боялись летом, что я смогу догадаться о ваших отношениях с Вадимом Александровичем?
— Я не понимаю вас, — прошептала я, поднимая на него взгляд.