— Андрей, что?
— Сейчас ночь? — невнятно спросил. Тогда я растерялся.
— А что? — спросил я осторожно, видя, как солнце выходило из-за туч, но вдруг понял, что солнечного света Андрей не видит.
— Нет… Ничего. Электричества не дали? Нет? Сволочи… Зажги хоть свечку, — и вновь потерял сознание.
Около полудня Андрей позвал меня еще раз.
— Я вдруг подумал, что жутко хочется вишни.
— Хочешь, я достану вишню! Я достану! — почти плача начал обещать я.
— Нет, — слабо слазал Маркин. — Забудь. Я так. Что же мы все сидим в темноте? Скорее бы день!.. Мне что-то легче стало. Это хорошо, что ты меня не застрелил, когда я просил тебя. Я вдруг понял, Володя, что я жить хочу. Я очень хочу жить. Сейчас лежал и думал — вот окончится вся эта дрянь, поеду к маме… Скажу ей…
Маркин снова запнулся, может быть, вспомнил, что его мать уже много лет как умерла.
— Что, Андрей? — наклонился к нему я.
— Ничего…
И умер, так и не поняв, что новый день уже наступил.
Владимир замолчал. Молчала и я, зная, что в подобных случаях нельзя ни сочувствовать, ни утешать — и то и другое будет неискренним, а поэтому болезненным и лишним. Мне показались знакомыми какие-то фамилии из его рассказа, но я не подала виду.
— Мне сказали, что меня скоро выпишут, — сказал он.
— Да, я слышала, — ответила я. — Илья Ильич говорил не далее, как вчера.
— А я даже не помню, как меня ранило, — признался Владимир. — Наверно, это хорошо. Как вы думаете?
— Думаю, что хорошо, — сказала я.
Мы беседовали с ним еще несколько раз, я немного рассказывала про Николку. Владимир мечтал о сражениях и подвигах. Через неделю он уехал, оставив в моей душе странную смесь переживаний и нежности.
— Анна Николаевна, — сказала мне другая медсестра, — вам сегодня велено присутствовать на перевязке.
— Как! — удивилась я. — На перевязке? Я еще и уколов делать не умею!
— Илья Ильич сказали, — отозвалась она. — Поступили сведения, что скоро привезут еще раненых, надо готовить персонал.
— Когда мне подойти?
— Через четверть часа.
Медсестры стояли полукругом вокруг больного. Доктор Илья Ильич объяснял, как накладывать бинты. У солдата было повреждено колено. Я заглянула в рану, увидела кровь, и мне стало дурно, меня начало тошнить. Темные волосы на ноге раненого привели меня в ужас.
— Анна Николаевна, подайте мне бинт, — как сквозь сон услышала я глубокий голос Ильи Ильича.
— Простите? — переспросила я.
— Вы невнимательны. Я попросил подать мне бинт.
— Простите, — сказала я, но даже не пошевелилась. Медсестры начали шептать мне что-то, просили поторопиться, даже раненый посмотрел на меня, но я никак не могла сдвинуться с места.
— Вам плохо? — спросил меня доктор.
— Нет, — ответила я одними губами.