— Да. — И сказал после паузы: — Я завтра уезжаю.
И тут я не на шутку испугалась.
— Как! — почти крикнула я. — Зачем?
— Дела.
— Вы вернетесь? — допытывалась я.
— Стоит ли? — спросил Вадим Александрович, но увидел, что я заметно погрустнела, и немного раздраженно сказал: — Вас не угадаешь, Анна Николаевна, я-то думал, вы обрадуетесь, узнав, что я уезжаю, а на вас лица нет.
— Возвращайтесь… — попросила я очень тихо.
— Господи! Как с вами непросто! — закусил губу он. — Вот скажите мне, Анна Николаевна, только правду скажите! Если бы я поцеловал вас сейчас, то украсили бы вы меня пощечиной?
Я опустила ресницы.
— Что вам стоит ответить честно? — настаивал он.
— Украсила бы!
Вадим Александрович улыбнулся и поцеловал мне руку.
— И какие у вас еще планы на будущее, помимо того, что вы вскоре покинете меня? — спросила я у Любомирского чуть позже.
— О жестокая, — улыбнулся он. Но тут же стал серьезным. — Вы, душа моя, умеете поставить меня в неловкое положение. А впрочем, слушайте! Женюсь. Найду себе милую провинциалочку. Молодую, с чистыми помыслами, с блестящими такими любопытными глазками. Привяжу ее к себе той собачьей любовью, на которую способны только очень молодые женщины. Научу быть самой яркой, обольстительной, блистающей среди наших дам с прогнившими душами и зубами. Если не только привяжется ко мне, но и полюбит, то скрасит мою старость. А нет — ну и черт с нею! Пусть сбегает с гусаром, с художником, хоть с кем!
— Вы как-то неверно рассуждаете о семейной жизни.
— Даже вы мне не сможете послужить достойным примером. Простите, — поспешно сказал он, перехватив мой взгляд.
Я понимала, что он прав, но мне это было неприятно, я даже подумала обидеться на него, но махнула на свои капризы рукой. Пусть Вадим Александрович думает, что ему будет угодно!
Уверена, если бы мне за два часа до моего визита сказали, что сегодня ночью я буду беседовать с Любомирским, то я бы ни в коем случае не поверила, высмеяла бы нахала, сказала бы, что Вадим Александрович уезжает завтра очень рано утром и не придет ко мне. Однако, проскучав весь день, вечером я уже не находила себе места.
— Дарья, одеваться, — приказала я новой горничной.
— Вы кого-то ждете? — спросила Дарья.
— Нет, — ответила я. — Просто хочу прогуляться. Надоело сидеть на даче.
Дарья на секунду замерла.
— И куда же мы пойдем?
— Никуда ты, Дарья, не пойдешь. Отдохни, моя хорошая. Я одна прогуляюсь. А куда? Может быть, к соседям зайду, на самое новое варенье. Я еще не решила. Не тревожься за меня.
Я не знала точно, где располагалась дача полковника Рощина, но и не искала ее, ноги сами вывели меня к большому дому, на котором значилось имя владельца.
«Постучаться? Но как я представлюсь, если откроет прислуга? И потом, Вадим Александрович никогда не говорил, живет ли он на даче один или с хозяевами», — подумала я. Но пока я размышляла и сомневалась, в окнах зажегся свет, захлопали двери, и передо мной появился немного испуганный Любомирский.
— Анна Николаевна! Что случилось?
— Ничего, — смеясь, ответила я. — А что должно было случиться? Вы выглядите растревоженным!
— О Боже мой! — с облегчением вздохнул он. — Простите старого осла!.. Я увидел вас и напридумывал массу всяческих ужасов.
— И напрасно! Я прогуливалась мимо, не более того!