— Неужели сейчас поверили? — спросил Любомирский со скрытой усмешкой.
— Чем здесь не рай? А раньше никогда не замечала! Наверно, я становлюсь старой и сентиментальной, скоро начну читать слезливые романы и плакать потом до рассвета.
— Любопытная перспектива! — оценил Вадим Александрович. — Разрешите мне читать вам слезливые романы. Я буду подавать вам платки, утешать вас и даже смогу осуществить грешнеишее из своих желаний — увидеть вас на рассвете.
— Вы — гадкий! — заметила я. — Опять вы говорите непристойности. Я сержусь на вас, так и знайте.
— Простите, Анна Николаевна, — привычно сказал он.
— Я не принимаю ваших извинений! Я ухожу, — сказала я и действительно встала.
Вадим рассмеялся от души, лодка закачалась, я испугалась, увидев свое отражение в воде, и присела обратно, но не выдержала и тоже улыбнулась.
— Если бы мы не были на середине пруда!..
— «По воде, аки по суху»?
— Оставьте, это вам должно быть стыдно, — заметила я, но мое внимание уже приковало небо. — Посмотрите, Вадим Александрович! Вот это облако напоминает мне вазу с цветами.
— А мне — слона, — с готовностью отозвался он.
— Глупости! Не может быть! — не поверила я. — Ваза с цветами не может напоминать вам слона.
— У меня несколько иной ракурс.
— Действительно? — Я быстро пересела к нему на скамью. — Да… Что-то есть… Но только не слон.
Любомирский удивленно посмотрел на меня, и я заметила это, но не повернулась к нему, сидела, как будто ничего не происходило. Вадим Александрович приблизился ко мне, я даже почувствовал его дыхание на своей шее. Но он тут же отвернулся от меня и нахмурился.
— С вами все в порядке? — спросила я.
— Да, безусловно, — сдержанно ответил он.
— Мне показалось, — я сделала паузу, но все-таки продолжила: — Что вы хотите меня поцеловать.
— Неужели вы хотите поговорить откровенно? Или ваша открытость — всего лишь ловушка, кокетство?
Я ничего не ответила.
— Да, я хотел поцеловать вас, — признался он.
— Но не поцеловали.
— Нет. Я не могу быть бесчестным по отношению к Александру.
— Ах, так!.. Действительно! — сказала я с плохо скрытым гневом. — Как я могла забыть, что Александр Михайлович ваш друг! Прошу вас проводить меня домой! Да, да, пожалуйста, поворачивайте лодку к берегу!
— Анна Николаевна!..
— Что вам угодно?
— Мой поцелуй был бы бесчестным и по отношению к вам! К вам — в первую очередь! Вы сначала смеетесь, потом гневаетесь на меня, едва ли не каждый день грозитесь прогнать меня, дразните меня своей милостью, даете повод для надежды. Вызываете на откровенный разговор и обижаетесь. Вы ведете себя, как ребенок, который никак не может заполучить желанную игрушку. Простите, я начал вас поучать.
— Ничего, — сказала я, переводя дыхание. — Говорите.
— При всей вашей ангельской внешности вы коварны, Анна Николаевна.
— Вы находите?