У нас такое чувство, что мы направляемся на собственную казнь. Стоя на тротуаре, мы напоминаем трех аистов, по ошибке попавших на Северный полюс.
– Мне жутко хочется спать, – вздыхает Пинюш. – Честное слово, сейчас бы я прохрапел целый день...
– А мне хочется есть, – делится Берюрье. – Бессонные ночи вызывают жуткий аппетит... Что вы скажете о луковом супе с тертым сыром и стаканчике белого? Это и вдобавок чашка очень крепкого кофе приведут нас в форму.
Он садится в свою машину и делает нам знак присоединиться к нему.
– Можно съездить к Гродю, – говорит он мне. – У него получается отличный луковый суп!
Я не отвечаю... Продолжаю размышлять над этой непонятной историей.
– Слушай, Берю, – спрашиваю я Толстяка, – ты поработал почти во всех службах. Может, знаешь двух блатных, которых зовут Боб Шалун и Маньен Улыбчивый?
– Маньен! – восклицает Толстяк. – Он меня спрашивает, знаю ли я Маньена! Да мы с ним вместе ходили в школу! Я решаю, что он шутит, но потом вижу – нет.
– Это правда?
– А то! Ты что, думаешь, гангстеры с неба сваливаются? Должны же они быть откуда-то родом, а, Пино? Мы с Маньеном земляки... Его отец держал в нашем поселке табачную лавку... О! Видишь у меня на брови шрам? Это Маньен швырнул мне в морду подковой...
– Подкова приносит счастье, – иронизирую я. – А скажи-ка мне, Толстячок, ты знаешь, где он кантуется?
– Да. У него квартира на бульваре Бертье, в семнадцатом округе...
– Чем он занимается?
– Его конек – скачки...
– Он играет на тотализаторе?
– Да, но ставит только на выигрывающую лошадь... Он парень умный!
– Кажется, он и Турок были корешами?
– Да?
– Мне так сказала Мари-Жанна... Как думаешь, может он быть связан с этим делом?
– Маньен? Ты чокнулся, Сан-А. Он слишком умен, чтобы влезть в мокрое дело!
– Во всяком случае, допросить друзей наших друзей иногда бывает полезно. Предлагаю вытащить его из-под одеяла.
Толстяк соглашается:
– Давай... До жратвы или после?
– До!
– Знаешь, если он у себя, то раньше полудня не встает. Так что это не горит.
Я стукаю кулаком по приборной доске:
– Я сказал – сейчас! Понял?
– О'кей...
Отодвинув заботы о супе насущном, Берюрье везет нас на бульвар Бертье и останавливается перед домом сто двенадцать.
– Откуда ты знаешь его адрес? – подозрительно спрашиваю я.