– К чему вы клоните? – спрашивает Маньен. – Вы разбудили меня, чтобы рассказывать свою биографию?
– Минутку! Мы провели расследование, и вот результат...
Я загибаю палец:
– Турок! Загибаю второй:
– Греноблец! Загибаю третий:
– Мари-Жанна, Туркова путанка... Все сыграли в ящик. Неплохо мы поохотились, а?
Он в миг становится зеленым, как бутылка.
– Турок! Греноблец!
– Да...
– Но газеты писали, что Турка...
– Считайте, что предыдущих номеров просто не было, и читайте последующие. Они вам подтвердят мои слова...
– Мы тебя не накалываем, – вставляет Берю. – Слово земляка!
Маньен скребет макушку.
– О! Я тебе верю... Вот только узнавать об этом тяжело...
– Так вот, мы вышли на безголовый труп, спрятанный в лотерейном киоске на Лионском вокзале. Мы пришли сюда задать вам один простой вопрос, Маньен... Ответьте на него. Я знаю, вы сможете это сделать, потому что были другом двух названных мною парней... Если вы это сделаете, дело закрыто... Нет – расследование будет продолжено... и может принести вам массу неприятностей...
Я делаю паузу. Он не сводит с меня глаз.
– Спрашивайте.
– Я хочу знать, кто такой этот обезглавленный человек... Маньен медленно отводит глаза... Не отвечает.
– Рожай, – советует Берюрье. – Если Сан-Антонио обещал тебе свое молчание, все заметано. Тебе ничего не будет, даже если ты замешан в эту историю.
– Я даже не хочу об этом знать... Мне на это плевать... Три трупа за один и так достаточно для неофициального расследования.
Маньен понимает обоснованность наших аргументов.
– Ладно, – говорит он, – я вам доверяю и потому все расскажу. – И начинает признания: – Во время войны я, Греноблец, Турок и кое-кто еще организовали дело по переправке людей, которым грозила опасность, в Англию... Мы брали за перевоз немалую сумму, но работали серьезно... Это было опасно, но давало хорошие бабки... Так продолжалось много месяцев, а потом один из нас, Джим Масляный, сдал всю компанию немцам за деньги, и нас замели как фраеров. К счастью, нам повезло. Мы смылись из фургона, на котором нас в везли в гестапо, благодаря Турку. Он задушил двух часовых разом!
Маньен останавливается.
– В некотором смысле это было славное времечко, – вздыхает он.
Потом возвращается к своим баранам:
– Мы скрывались, а Масляный поступил на службу к фрицам и стал работать на улице Лористон8. Все грязные дела он теперь обделывал в открытую, а прибыль целиком шла ему...
– Какая сволочь! – говорит Берюрье. Я его перебиваю:
– Так он и есть обезглавленный?
– Вы угадали, – отвечает Маньен. – После Освобождения эта гнида смотался в Штаты... Там он сумел приумножить состояние, сколоченное на службе у Адольфа. Он разбогател... А мы поклялись прикончить его, если он вернется. Мы были в курсе его дел и ждали своего часа...
– И он пробил? – нетерпеливо спрашиваю я.
[8] На улице Ларистон, 93 в период немецкой оккупации находилось французское гестапо, состоявшее в значительной степени из уголовников