Хорошее впечатление от первой встречи с королевой Англии скоро рассеялось, так как опять потекли томительные дни ожидания.
Писемский стал наотрез отказываться от веселых пиров, не желал принимать участия и в прогулках по виндзорским рощам. От охоты, на которую его часто приглашали королевские придворные, он открещивался с негодованием.
- Мы сюда приехали, - говорил Писемский, - за делом, а не для игрушек. Мы - послы, а не стрелки. Бог с ней, и с олениной: не надо нам ее!
В придворных кругах пошли слухи о строптивости московского посла.
Наедине со своим дьяком Писемский, расстроенный, обиженный, вздыхал:
- Царь, гляди, нас там заждался. Сердится! Иван Васильевич не любит проволочек в деле, которое задумает. Государь не зря послал нас. Он хочет вернуть море любой ценой. А мы тут толчемся на одном месте.
Царица Мария в бурную осеннюю ночь разрешилась от бремени - родила сына, которого и назвали Дмитрием.
Царь неотлучно находился при ней. Он видел, как обмывали маленькое розовое тельце новорожденного мальчика. Он слышал его слабый писк, и слезы проступали у него в глазах. Ему было жаль царицу Марию. Он сознавал, что не уделяет ей той мужней заботы, которую уделял он в молодые годы прежним своим женам. Он чувствовал усталость, старость. Его в последние дни преследовала даже мысль о близкой, как ему казалось, смерти.
Он склонился над постелькой малютки. Стал вглядываться в черты его лица. Что-то ждет его, этого царевича, впереди? Ему, царю, было понятно, что не видать уж ему этого сына взрослым. Здоровье подорвалось. Сердце временами замирает, отказывается работать. И даже присланный королевой Елизаветой знаменитый лекарь Елизарьев не в силах облегчить болезнь.
Царица Мария лежала на постели мертвенно-бледная, измученная тяжелыми родами, жалобно смотрела на царя, стараясь не стонать.
Он наклонился над ней, поцеловал ее.
- Ты вся в огне?.. Господь с тобой, Мария!.. Не сердись на меня.
- Полно, государь... - почти шепотом произнесла она.
Лицо ее теперь показалось царю совсем детским, как у малолетней девочки.
Заплакал новорожденный. Царица в беспокойстве зашевелилась, пытаясь поднять голову.
- Что с тобой, государыня?! Лежи спокойно... Я подойду...
Царь Иван поднялся, подошел к постельке царевича, оттолкнув мамку.
- Ну, ну, не беспокой мать! - с напускной строгостью сказал он и тихо рассмеялся. - Пока твой отец жив, спи спокойно.
Детский плач прекратился.
Царь указал царице рукой на ребенка:
- Не слезлив... Молодец! Слушает отца.
Царь собрался уходить...
До слуха его донесся едва слышный голос Марии:
- Не уходи. Мне страшно!
Иван Васильевич поморщился. Он почувствовал внезапно нахлынувшую на него острую тоску.
- Не уйду. Останусь, - сказал он, пересиливая себя.
Сам больной, немощный, изнывающий под тяжестью забот и тревог, царь Иван с ужасом подумал, что он должен быть опорой жене, детям, что за него все держатся... Но... какая опора?!
Тяжело вздохнул он, перекрестившись.
- Со мною тебе легче, Мария? Да?
Она утвердительно кивнула головой. И это его еще больше повергло в уныние. Мелькнула мысль: вдруг он, и в самом деле, скоро умрет, что тогда с ней будет? Разве сможет она выдержать напор алчной боярщины?..