Вышел Никита Годунов.
- Ты ли это, Игнатий?! - крикнул он.
- Батюшка, Никита Васильевич, как есть я, Игнатий, - донесся голос Хвостова. - Пусти меня! Не опасайся.
- Как тебя пустить-то?! - растерянно произнес Никита.
- С государевым я милостивым словом к тебе!
- Коли так, входи, - обрадованно вздохнул Никита.
Ворота открылись, и вошел нарядно одетый Игнатий.
Облобызались.
- Государь велел передать: он не гневается на тебя, но рад, что имеет таких слуг, как ты, - весело произнес Хвостов.
- Слава тебе, господи! - широко, с чувством, перекрестился Никита. Ну, идем ко мне в хоромы. Идем, дорогой гостьюшка... Рассказывай!
Феоктиста бегом побежала в дом. Она сказала Анне о том, что вернулся Игнатий. Анна сначала взглянула на нее испуганными, недоверчивыми глазами.
- Бог милостив, доченька моя милая, вернулся, - повторила мать.
Анна вскочила с постели, побежала на крыльцо.
Ей навстречу шли отец и Хвостов.
- Поздоровайся, дочка... Вот он! - сказал Никита Годунов. - Смотри!
Анна, забыв про отца, про мать, про все на свете, бросилась Игнатию на шею и горько разрыдалась. Он горячо поцеловал ее, тихо проговорив:
- Милая! Как тосковал я!.. Эх, если бы ты знала!
Феоктиста Ивановна засуетилась, а Никита развел руками, не понимая, что происходит.
- Повтори еще раз, что сказал государь? - со слезами в глазах спросил, наконец, он.
- Государь батюшка сказал, что он не гневается на тебя, но рад, что имеет таких слуг, как ты!
Никита снова обнял Игнатия, счастливый похвалой царя.
- А меня государь взял к себе в дворцовую стражу. Телохранителем буду у государя.
- Дай, еще раз облобызаю тебя и за это!
Анна не спускала глаз с Игнатия. Она не смущалась. Слишком глубоко было ее горе в отсутствие Хвостова, и теперь она считала себя свободною в выражении своих чувств. Отец был рад, что она ожила, повеселела.
- Ну, что теперь сказать матушке игуменье? - шутливо спросил Никита дочь. - Пойдешь ли в монастырь?
- Что ты, батюшка, бог с тобой! Ни за что не пойду.
Никита Васильевич громко рассмеялся.
А когда все уселись за стол, Никита Годунов стал рассказывать о своих невзгодах. О том, как ему и его семье пришлось пострадать за него, за Игнатия.
- Едва руки на себя я не наложил... - тяжело вздохнув, закончил он свой рассказ. - А теперь рассказывай о себе ты.
Феоктиста Ивановна, наблюдая тайком за дочерью, собрала ужин. Никита Васильевич налил всем браги.