Иван Грозный (Книга 3, Невская твердыня): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

* Портрет.

Особо, под большим секретом, царь велел Писемскому узнать, каково подлинное сродство принцессы Гастингс с королевой и сан ее отца; имеет ли она братьев, сестер?

Перед отъездом Писемского из Москвы царь напутствовал его словами:

- Разведать о ней всё, что можно, дабы не случилось ошибки.

Теперь, расположвшись в уютной, теплой каюте на корабле, Писемский передал подьячим и толмачам наказ царя.

- Если королева или ее люди скажут, что у вашего государя уже есть супруга, отвечать: "Правда, у государя супруга есть, но она не царевна родом и не дочь князя-владетеля, а простая дворянка. Она не угодна ему и будет отставлена, коли состоится сватовство царя к племяннице королевы Марии".

Все провожатые Писемского дали ему слово, что сказанное им они исполнят в точности, как то угодно батюшке государю.

Писемский проговорил, нахмурившись:

- Жену в чужой вере государю не к лицу держать. Он велел сказать королеве, что Мария Гастингс должна принять нашу веру, которая на Руси. Неприлично перед русским народом царице, откуда бы она ни была, иметь не нашу веру, а чужую.

- Правдиво сказано! - поддакнули Епифан Неудача и другие посольские люди. - Вера у нас то же, что земля, на которой стоит русское царство. Изменить вере - изменить земле.

- Вот потому-то государь и требует, чтобы не только Мария, но и ее слуги, что приедут к нам, тоже приняли русскую веру. Еще государь велел сказать, что наследником престола будет царевич Федор. А если от английской княжны родятся дети, им будут даны уделы, как издревле то водится на Руси.

Немного помолчав, Писемский поднялся со скамьи и произнес, погладив в раздумьи бороду:

- Придется нам трудненько. Государь тверд в своем слове. На уступки не пойдет. Так он и сказал мне: "Если королева согласия тебе на все эти мои требования не даст, то проси у нее отпуск домой. Дела тогда у нас с королевой никакого не может быть".

После этого Писемский сказал:

- Что знаете и что слышите от меня, держите про себя. Худые те люди, что с послами едут в чужую землю, а на язык невоздержаны. Государь, писал Наумову в Крым: "Ты своих ребят отпустил в Москву, а они, дорогою идучи, все вести разгласили. Так ты бы вперед к нам вести писал, а людей своих не отпускал, чтоб такие вести до нас доходили, а в людях бы молва не была без нашего ведома". Вы целовали крест на том, то и выполняйте.

Все опять повторили Писемскому, что будут верно служить царю и ни одним словом не обмолвятся о том, что знают.

- Нелегкое дело наше! - громко вздохнул Писемский.

В самом деле, задача не легкая: и союз военный, государственный заключить и чтобы о красоте Марии царю слово правильное молвить, и чтобы в необходимости перехода в греческую веру ее убедить. А с пустыми руками вернуться опасно. Царь может разгневаться: не сумели, де, государев наказ выполнить.

Забота великая навалилась, что и говорить!

Да еще такое длинное путешествие! Надо обогнуть Мурманскую землю, Колу, Норвегию по Ледовому океану и через другой океан проплыть, чтоб добраться до берегов Англии. Два океана!

Уже по выходе из Холмогор, на Студеном море, морские ветры дали себя знать, корабль едва-едва справлялся с волнами.

Корабль был торговый, вез пеньку, канаты, тюленье сало и многое другое в Лондон. Матросы были опытные, они уже не раз ходили по Ледовому океану и в Норвегию и Данию. На корабле находилось немало и английских торговых людей из лондонской "Московской Компании".

Вокруг летало множество чаек, иногда они садились на реи мачт, опускались на палубу... бестолково кружились над головами, словно заигрывая с людьми.

Родной берег оставался все дальше и дальше позади.

Писемский и его спутники, стоя на палубе, усердно молились в сторону Москвы.

- Прощай, матушка Русь!.. Уплывем! - громко сказал Писемский, обернувшись растроганным лицом к своим товарищам.

Леса, болота, поля... Глухие, всеми забытые деревушки, с бедными, обнищавшими поселянами, которые внешний мир познают только по налагаемой на них дани да по насильственному изъятию по временам из их семей парней в королевское войско для никому из них непонятной борьбы с русскими. Все остальное от них скрыто лесами, болотами и заросшими дикою травою полями.

Настал день - все это осталось позади Игнатия.

Его нога ступила на родную, русскую землю. Это был для него день великой радости. Он с восхищением окидывал взглядом открывшееся перед ним пространство.

Он стоял на высоком холме. Отсюда была видна извилистая, уходящая вдаль, сверкающая в лучах полдневного солнечного сияния река. Среди ярко-зеленых лугов, красуясь белизною своих стен, высилась сельская церковка, стиснутая крохотными избами, сбившимися вокруг нее в кучу: словно они спасались от неприятеля, угрожающего им со стороны соседнего, беспокойного польского царства. Так подумалось Игнатию, потому что и в литовских деревушках ему приходилось много всего слышать о мародерстве наемников короля Стефана - немецких, венгерских и разных других ландскнехтов. Было известно, что Баторий не брезговал брать к себе в войско всяких бродяг, заведомых воров и убийц. Они никого не боялись, никого не слушали, сам король ничего не мог поделать с их воровским разгулом. Знал Игнатий и то, что при всяком нападении на русские села и города народ набивался в церковь или собор, прячась за их стенами от налетчиков и поражая их из своего укрытия стрелами и огнем.