Иван Грозный (Книга 2, Море): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Покраснел до ушей государев шурин от неловкости, а затем, опустив глаза, кротко произнес:

- Истинно. Премудрость божия во всех делах твоих, государь!

Царь укоризненно покачал головою:

- Пора бы тебе знать, что ставленники монастырские и боярские - не на пользу святой церкви. Намучилась она с ними: и унижена была, и беспризорна, и раздираема. Один тянет к себе, другой к себе, - и невесть кого слушать епископам, игумнам и попам. Оттого великие нестроения пошли на Руси. Патриарх далече, за морем, а царь богом посажен до смерти на великой Москве... Он и решит.

Никита Романович, посидев еще немного, низко поклонился Ивану Васильевичу, пожелав доброго здоровья при расставаньи. Он унес с собою из царского покоя великую тайну: государь назвал имя своего духовника, чина невысокого - благовещенского протопопа Андрея - близкого и покорного царю пастыря иосифлянского толка.

Именно протопоп Андрей, по приказу митрополита Макария, составил "Книгу степенную царского родословства", а в ней высоко поднято и красно сказано об исконных правах на царский престол его, Ивана Васильевича.

Протопоп доказал, что истинный наследник "царя Владимира" именно он "богом утвержденный скипетродержатель, царь всея Руси Иван Васильевич".

О московском княжеском доме Андрей написал: "Сад доброраслен и красен листвием и благоцветущ, многоплоден и зрел, и благоухания исполнен". Всё это очень пришлось по душе Ивану Васильевичу. Степенная книга, грозная книга! В ней говорится: "Да примут месть и да престанет дерзость в Русской земле помышляющих злое на самодержавных, дабы и прочие не навыкают убивать государей на Руси, но со страхом повинуются величию царства начальников Русской державы".

Царь в беседе с Никитой Романовичем высказал желание восстановить для московского митрополита белый клобук с рясами и херувимом, как то было в древности у святых митрополитов московских Петра и Алексея.

- Чего ради святители новгородские носят белые клобуки? - сердито сказал он. - Нигде в писаниях того нет, чтоб та честь надлежала единственно новгородским святителям. Москва моложе Новгорода, но в ней царь-державоносец... Она ближе богу.

И о печати для московского митрополита Иван Васильевич говорил, что собор епископов должен установить митрополиту печатание красным воском, как то есть у новгородских архиепископов, и чтоб на одной стороне печати было изображение богоматери с младенцем, а на другой рука благословляющая, с именем митрополита.

- Московский митрополит должен быть выше новгородского.

Никита Романович, выходя из дворца и усевшись в свой возок, озабоченно вздыхал, опасаясь, что вмешательство царя в церковные дела озлобит еще сильнее боярскую и монастырскую знать.

После ухода Никиты Романовича царь стал рассматривать поданный ему сегодня тайный список людей, замеченных Малютою в пристрастных суждениях об избрании митрополита.

В корчме немчина Штадена стрелецкий десятник Невклюдов говорил, что-де "от собора того нечего ждать, окромя душевредства и бесконечной погибели", а иноков называл "непогребенные мертвецы", ибо все одно им "аминь". Дьяк Нефедов из Посольского приказа, он же оружейник, старинный друг изменника боярина Телятьева, посещавший некогда и Сильвестра, под хмельком говорил, что "царю-де надлежит царство держати с боярами да с князьями, а не с иноками и попами. Как того царь похочет, так и на соборе явится, и ждать доброго избрания богомольцам неча". Малюта говорил об этом дьяке, будто бывший конюх Нефедова Василий Кречет показал, что "оный Нефедов задумал бежать в Литву к тому изменнику, иуде Телятьеву".

А вот донос князя Афанасия Вяземского на нижегородского воеводу князя Антония Михайловича Ряполовского, наместника в Нижнем Новгороде. Чистая небывальщина. Ему, царю, доподлинно ведомо: честнее и прямее Ряполовского не найдешь воевод. И, вместо того чтобы рубить ему голову по доносу Вяземского, он должен наградить его. Изрядно рыбы для войска с Волги посылает. В посольском плавании в Данию был верен и честен. Дворецким надо его поставить, а не голову рубить. Собака Вяземский! Клевещет. И царю хорошо известно - почему. Малюта доказал. На родных сестрах оба князя женаты. Не поделили землю, что у Балахны. Но хоть Вяземский по злобе и солгал, хоть и собака он, а держать его при себе не мешает: собаки нужны!

Голову же отрубить придется приказчику, что своровал из обоза того нижегородского пять пудов судака. Раб лукавый и ленивый нанес тем самым ущерб цареву войску, бьющему немцев в Ливонской земле.

Много и других доношений лежало на столе, и все прочитал Иван Васильевич со вниманием и холодным спокойствием.

Потом принялся на свет рассматривать чернила. Новые, свои, чернила, четкие, яркие - блестят!

Стрелецкой слободы, Васильева приказа, дьяк Жуков Ефимка сам их составил, а Малюта купил их два кувшина, по одному алтыну за кувшин. Иноземные чернила, что привез дьяк Сомов из Неметции, куда хуже.

А дьяка Нефедова, чтоб не болтал и порухи государеву делу не чинил да не переметнулся бы к Литве, надо взять под стражу и накрепко заковать "в железа". За стрелецким десятником присмотр учинить: чьей стороны держится, кого "поскребцов"* имеет...

_______________

* Соучастников, друзей и т. п.

- Сами для себя плети вьют... - убирая доношения Малюты в кованный серебром сундук, проворчал царь.

"Дьяка Жукова, что чернила составил, не худо бы одарить..."

Усердно помолившись, Иван Васильевич, большой, суровый, опираясь на длинный, из слоновой кости посох, пошел на половину царицы. Весь день не пришлось с ней видеться. Бояре из разрядного приказа о воинских делах докладывали. Многое не согласуется с доношением его, царевых, малых людей. Вздыхая и в раздумьи покачивая головой, Иван Васильевич подошел к царицыным покоям.

Царь сидел, перебирая четки, в кресле; около него находился Малюта. Шел допрос князя Владимира Андреевича. Князь стоял перед царем, униженно опустив голову. Глаза его были мутные, усталые. Худое, желтое лицо говорило о пережитых страданиях.

- Чего же ты хочешь от меня? - спросил Иван Васильевич, вдруг откинувшись на спинку кресла. Лицо его было спокойным, насмешливым. - Ну, что ж, отвечай! Спрашивает царь, а не брат твой, Ванюха... Я царь, а ты царский холоп... Ну!

Старицкий поднял голову, с невинной улыбкой развел руками:

- Не ведаю, государь, - чего для пытаешь?.. Хочу я, чтоб здравствовал ты многие годы. Вот и всё. Хочу, чтоб в царстве твоем ладно все было.