- Ты кто?
- Наш нос не любит спрос... Не кивай, не моргай, - лучше вина подай!
- Живешь-то где? - не унимался стрелец.
- Против неба, на земле, в непокрытой улице. Вот где! Помилуй, дядя, не бранись, коли не по нраву пришелся.
- Вора помиловать - доброго погубить, - вот мой тебе сказ! огрызнулся стрелец.
Во всех углах послышалось хихиканье.
- Молчи, стрельче! В убытке не будешь. Знаю я вас... Лапти растеряли, по дворам искали, было шесть - нашли семь.
Взрыв хохота. Невидимым во мраке, но в изобилии набившимся в кабак питухам весьма понравились слова смельчака. Заинтересовались. Потребовали: "Выйди, человек, к свету, покажись".
Стали разглядывать: коренаст, бородат, глаза воровские, шрам на щеке; назвался бездомным странником, не знающим родства.
Никто ему не поверил, от этого стало еще веселее.
- Хлебни за князя Андрея Курбского!
Стрелец сунул свою чашу бездомному. Тот помолился, потом выпил, затряс бородой от удовольствия.
- Бог спасет, добрый воин. За кого ни пить, лишь бы пить. Я не задумчив, мал чином... Вон бояре... были, были и волком завыли, а князь Курбский орел у нас!
И вдруг, злорадно оскалив зубы, выпучив белки, прошептал стрельцу на ухо:
- Наш брат вором зовется, а кто боле бояр крадет? Вчерась еще троим головы смахнули. Слыхали ли?
Стрелец протер глаза, с удивлением посмотрел на него, погрозил кулаком:
- Мотри. Чужой бедой сыт не будешь!..
Из-за стойки послышался голос Генриха Штадена:
- Чужой беда?! Люблю слушать умной речь!
- Сиди, немчин! Ты знай - монеты считай, а мы пропивай. Токмо тем и дышим, што знать ничего не знаем и ведать не ведаем...
Штаден вздохнул с притворной обидой:
- Не понимаю! Русский слово не всякий понимаю...
Кто-то из угла тихо, с усмешкой сказал:
- Где ему корысть, - он живо поймет, а где нет корысти, там он не понимает. Знаем мы его. Ушами прядет да хвостом вертит, а говори, да оглядывайся... Сволочь!
Штаден прикинулся, будто не слышит, а сам подумал: "Стрелец Невклюдов... десятник... Не забыть бы. Пускай еще что-нибудь скажет. Да не мешает его напоить, да к себе зазвать".
- И-их, господи! И когда только война кончится... - вздохнул громко, с чувством, хмельной стрелец.
- Измучила война всех... Польза - воробьиный клюв! - поддакнул Штаден.
- Што народу-то сморили... господь ведает... А моря всё не видать!.. - усмехнулся Невклюдов, приняв от Штадена большую кружку браги.
- И не увидим!.. - многозначительно покачал головою Штаден.
- Всё во власти божией и государевой, - вдруг тоненьким, слащавым голоском, нараспев произнес голый, подобрав под себя ноги. - Обесхлебился народ. Обесхлебился!