— Да, конечно… никто ничего не знает.
— Он уехал на машине?
— Да… «форд-скорпио»… новый… номер…
Я задавал вопросы механически. Она механически отвечала. Я задавал положенные вопросы и думал о полоске кожи над резинкой чулка… Серые облака плыли над Наличной улицей. Расплывшаяся косметика превратила лицо в уродливую клоунскую маску… «Ты все еще меня любишь?» — «Да! Да, я безумно тебя люблю!»
— Скажи, Вера… а любовницы у Владика не было?
— Ты что, Сережа! Какая любовница?
Ты меня удивляешь.
— Да я и сам на себя порой удивляюсь… Извини, Вера, просто я такой вот циничный мент. И мой ментовский опыт подсказывает мне, что во всех этих делах есть три определяющих фактора: деньги, бабы, водка… В девяти случаях из десяти все бывает именно так.
— Ты, — сказала она, — ты просто ревнуешь… ты завидуешь ему.
«Завидовать-то, пожалуй, нечему», — подумал я.
И в этот момент в Вериной сумочке запиликал телефон.
А завидовать-то, пожалуй, и нечему.
…Портвейн кончился. И тогда Владик достал из бара модной мебельной стенки «Вега» бутылку виски.
— Вот, — сказал он, — виски! Папахену подарили… сейчас мы бухнем как белые люди!… Это вам не «Три семерки».
— Ну ты стебок, — восхищенно сказала Маринка.
— Виски нужно пить с содовой, — сказала Вера.
— Ерунда… настоящие ковбойцы пьют в чистом виде, — сказал Сашка. — Слабо, Владик?
— Нет, Шурик, не слабо… Учитесь, пока я жив, детишки.
Владик отвернул винтовую пробку с непривычного вида бутылки… Девочка с дерзкими глазами сказала:
— И я тоже… я тоже выпью чистого.
— А остальные члены нашей комсомольской организации? — спросил Владик. Я пожал плечами: наливай. Сашка кивнул: наливай. И только Маринка сказала:
— Я не буду.
— Четверо — за, воздержавшихся — один. Па-а-ехали.
Владик налил в фужер коричневатую жидкость. Я бросил в свой фужер ягодку рябины.
— А за что пьем? — спросил Сашка.
— За дам, — ответил Владик. — Попрошу джентльменов встать.
Шел семьдесят девятый год. Нам было по шестнадцать, мы казались себе взрослыми, умными и очень крутыми… Мы — джентльмены — встали. Девочка с дерзкими глазами смотрела на Владика. Красная ягода рябины в фужере с виски…
— За дам!
— Ну вы ва-а-ще стебки!
Рябинника скользнула в пищевод… дыхание у меня перехватило. Прямо напротив меня стоял с раскрытым ртом Сашка. Вид у него был изумленный… наверное, у меня тоже. И у Владика. И у Веры… но все же мы не умерли. Мы закусили и выжили.