— В милиции ты уже была?
— Да… да. Там никому ничего не нужно. Там., они там… они… там…
И она заплакала… Она заплакала. Уронила сигарету и заплакала, как плачут бабы во всем мире. Вмиг ничего не осталось от облика аристократичной петербурженки… самая красивая девочка с дерзкими глазами рыдала взахлеб, текла по лицу косметика, дымилась на резиновом коврике сигарета. Серое небо над Наличной улицей клубилось облаками с Балтики… и плакала женщина.
Вот так началась для меня эта история… Впрочем, нет, началась она по-другому.
Вчера, когда я закончил возиться с бумагами, потянулся, закурил и подумал: хватит на сегодня, — в кабинет вошел Шеф.
— Хорошо, что ты на месте, — сказал Шеф. — Дело есть.
С Обнорским я познакомился в Нижнем Тагиле, но эта совсем другая история…
— Дело есть, — сказал Шеф.
— На миллион? — спросил я. Работать сегодня мне уже совершенно не хотелось.
— На сто баксов, — ответил он. — Пока… а потом, может, и побольше настучит.
— О'кей. А в чем дело?
— У меня сейчас дамочка сидит, жена нового одного. Так вот этот новый пропал. Ментам, сам понимаешь, наплевать.
Ей посоветовали обратиться к нам…
— Понятно, — вздохнул я. — Давно пропал?
— Сутки.
— Ну так, может, бухает где… мы-то при чем?
— При том, что есть возможность заработать сотню-другую долларов. Пойдем, познакомишься с тетей. Я ей отрекомендовал тебя в высшей степени.
— Ну пойдем… познакомимся. За сто баксов можно и познакомиться.
Мы прошли по опустевшим к вечеру коридорам Агентства и вошли в кабинет Шефа. У окна стояла женщина. Она стояла спиной к нам… я не видел ее почти семнадцать лет… но узнал сразу.
— Вот, Вера, — сказал Обнорский, — познакомьтесь…
Она обернулась, глаза встретились.
— …А ты чего встал в дверях? Проходи, Серега… вот, познакомьтесь: один из лучших наших сотрудников, в прошлом опер уголовного розыска Сергей Ложкин.
У меня заколотилось сердце… как тогда… Глаза Верины смотрели на меня изумленно и спрашивали: ты? Это ты?
Кроваво горела рябина осенью семьдесят девятого… Это — ты?… Да. А ты — это ты?
— А это, Сергей, Вера… У нее проблема, и ей нужно…
Обнорский посмотрел на Веру, осекся.
Потом посмотрел на меня и снова на нее… И что-то понял. Иногда меня пугает эта его способность понимать то, о чем еще не сказано.
— Вы знакомы? — спросил Обнорский с интересом.
— Немного, — сказал я. У меня пересохло горло… как с похмелья.
— Здравствуй, Сережа, — сказала Вера.