Она перевела дыхание:
— Самое страшное… Они не прятались. Я все так же медленно добралась до квартиры. И сразу позвонила в милицию.
Те быстро приехали. Как меня Игорь и предупреждал… Мы переехали сюда весной девяносто девятого. Он тогда сказал, что договорился вроде бы с кем-то из чинов в главке. И ему обещали особый статус… Судя по тому, что милиция приехала быстро, так оно и было. — Полина потушила сигарету. — Остальное вы, наверное, знаете.
— Вы забрали заявление?
— Нет.
— А что случилось? Говорят, что дело до суда не дошло…
— Мне в милиции сказали, что дело прекращено. Недавно совсем.
— Почему?
— Вроде бы Понкратов умер. Оказалось, что он был наркоманом, или, как у вас говорят, — «нарком»?
— Примерно, — я позволил себе немного улыбнуться. Сочувственно.
— Я не настаивала. Зачем? Игоря это не вернет… — Полина резко встала. — Извините…
Она выбежала из комнаты, приглушенно зашумела вода. Похоже, Полина заперлась в ванной. Чтобы успокоиться. Пусть так.
Вопросов у меня больше не было. Но что-то мешало мне уйти. Может, я не уходил, потому что меня научили еще в детстве — дед и дядья, — что мужчина не бросает женщину в горе и в беде.
Сильно сказано, Зураб. Вах, как сильно!
Я поднялся, прошелся по комнате. Остановился у книжных полок. Кто-то мне давно уже говорил, что книги могут рассказать о хозяине квартиры больше, чем обстановка. Я машинально коснулся кончиками пальцев корешков. Похоже, что книги читали и перечитывали. Девственно чистыми оставались только рекламно-подарочные фолианты, которые были «сосланы» на нижние полки. Легкое пренебрежение к парадности, на которую обязывало положение. Философия и беллетристика, советские еще учебники по экономике и недавние пособия по менеджменту были перемешаны.
На одной из полок я заметил фотографию Ратнера. Он был не такой, как на тех официальных снимках, которые печатали в газетах сразу после его убийства. Ратнер сидел на гранитных камнях. За его спиной накатывало на берег по-северному холодное море. Я, кажется, даже узнал место: между Репином и Солнечным есть один мыс, на нем точно такие же камни.
— Игорю нравилось северное море. — Полина остановилась рядом со мной. Я не заметил, как она вернулась в комнату.
Только почувствовал, как моей руки коснулись легкие и нежные пальцы.
Я замер.
Понял, что не давало мне уйти.
Полине был нужен мужчина. Может, даже первый встречный. Чтобы в страсти перегорели остатки тяжелого горя и осталась от него только легкая и уже неизбывная печаль.
Я осторожно повернул Полину к себе, коснулся ладонями ее лица, нежно сжал.
Наклонился и, чуть помедлив, поцеловал.
В первый миг она не ответила, словно замерла. А потом ее губы словно порхнули навстречу, навстречу моим губам. Руки легли мне на плечи. От нее пахло как-то по-девчоночьи. Как от моей дочери-студентки.
Такой беззащитный и хрупкий запах.
— …Ты не жалеешь? — спросила она, когда мы лежали рядом. Как-то незаметно для самих себя мы перешли с официальной дистанции «вы» на интимное «ты».
— Нет. А…
— Не будем об этом. — Полина подалась ко мне. Поцеловала, прильнула всем своим нежным молодым телом. На мгновение отстранилась, только чтобы сказать:
— Не будем об этом. Пожалуйста.
Вдруг зажегся свет. Полина, придерживая халат, стояла на пороге кухни и сонно щурилась. Подошла ко мне, встала за спиной, обняла. Все еще нежно, но без страсти.