Лев Троцкий. Враг №1. 1929-1940: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Троцкий был первым автором, который в полном смысле слова во всеоружии фактов и документов, целеустремленно и последовательно приступил к разоблачению политики советского диктатора, не пренебрегая его личными качествами и этапами личного развития, а учитывая и даже порой чрезмерно заостряя их значение и смысл. Полагая, что «гениальная посредственность» Сталин был «продуктом машины», Троцкий в то же время считал саму эту машину порождением сталинской воли. Сильной стороной его критики, которая порой приводила к отступлениям от объективного анализа, несмотря на то что Троцкий всячески пытался отмежеваться от обвинений в предвзятости, было персональное знакомство со всеми коридорами, тупиками и лабиринтами кремлевской власти и ее держателями, в числе которых некогда находился он сам, а также личное знание особенностей характера, поведения, привычек и быта лица, ставшего главным героем его произведений. После известной книги Макса Истмена (к которой Троцкий невольно оказался причастен) Троцкий был первым, кто публично, не только как очевидец, но и как исследователь, на базе сохраненных им документов, рассказал о конфликте Сталина и Ленина в последние месяцы жизни председателя Совнаркома.

Фиксация Троцким личных черт Сталина, в частности его жестокости, мстительности, лицемерия, расчетливости и даже антисемитизма, свидетельствовала и подчеркивала, что этот человек был для автора далеко не абстрактным предметом изучения. Фактически в каждом опусе, посвященном Сталину, заметно стремление автора унизить своего героя (и главного противника), но в то же время внушить себе самому чувство утешения, что не Сталин персонально, а объективно сложившийся ход исторического процесса в России, некие анонимно действовавшие социальные силы переиграли Троцкого с его курсом на мировую революцию, отрешили Троцкого и его сторонников от власти, а затем всех их отправили на казнь, в тюрьмы или изгнание.

Впрочем, унизить Сталина Троцкий мог только перед историей и горсткой своих единомышленников, находившихся, как и он, в эмиграции. Тем не менее Сталин весьма болезненно относился к печатным выступлениям своего главного оппонента, по сути дела непрерывно, часто через подставных лиц, полемизируя с ним, прибегая к фальшивкам, искажениям, умолчаниям, голословным обвинениям и в конце концов к расправе со всеми, кто когда-либо был дорог Троцкому или имел неосторожность солидаризироваться с ним.

С весны 1938 г. Троцкий сосредоточен исключительно на написании книги о Сталине. Его помощники и единомышленники в разных странах помогали ему в сборе материалов и источников, прежде всего по периоду до 1917 г. Особенно часто он прибегал к содействию Эстриной и Зборовского сотрудников «Бюллетеня оппозиции», продолжавшего выходить в Париже и после гибели Седова. Они охотно выполняли задания Троцкого, стремясь тем самым приблизиться к нему, устранить возможность каких-либо подозрений и заслужить благодарность, столь необходимую для закрепления собственных позиций в среде троцкистов. Ведь Зборовского многие подозревали, а Эстрина происходила из меньшевиков (а к концу 1938 г. уже оказалась в Мексике у Троцкого). Насколько «меньшевизм» Эстриной был реальным препятствием, следует, например, из того факта, что к более авторитетному и необходимому для него профессионалу — меньшевику Николаевскому, историку и архивисту, руководителю парижского филиала Международного института социальной истории в Амстердаме, где хранился крупнейший архив по международному социалистическому движению, Троцкий не считал возможным обращаться за помощью непосредственно. Он знал и признавал, что в распоряжении Николаевского находился огромный багаж документального материала по истории российского революционного движения. Но политические разногласия препятствовали прямому контакту. Троцкий пользовался документацией Института социальной истории только через посредников.

Крайне нуждавшийся в тот период в средствах, стремясь донести работу до читателей как можно скорее, автор решил начать издание «Сталина», не дожидаясь завершения работы. Он дал согласие на выпуск биографии в двух томах — с тем, чтобы первый том был опубликован немедленно. Переписка Троцкого с Парижем (и отчасти с Нью-Йорком) дает представление о том, насколько добросовестно трудился он над книгой. Более чем 600-страничную биографию Сталина, написанную Борисом Су-вариным (само название этой книги показывает, что она была не столько биографией Сталина, сколько «биографией большевизма», написанной современником событий)[839], Троцкий буквально испестрил своими раздраженными пометками, вопросительными и восклицательными знаками, недоуменными вопросами. Он говорил близким, что эта книга является, «к сожалению, сплошным общим местом»[840].

Первая информация о том, что Троцкий занялся новой работой, появилась 15 апреля 1938 г., причем Троцкий еще надеялся сочетать работу над двумя практически несовместимыми и даже противоречившими друг другу проектами: написанием биографии Ленина и Сталина. Он сообщил в редакцию «Бюллетеня оппозиции»: «В ближайшие два-три месяца вы не должны ждать от меня новых больших статей. Я обязался в течение ближайших 18 месяцев написать книгу о Сталине и закончить книгу о Ленине. Все мое время, по крайней мере в течение ближайших месяцев, будет посвящено этой работе… Книга будет носить исторический, биографический и психологический характер, а не теоретико-полемический»[841].

Здесь Троцкий, безусловно, пытался ввести в заблуждение, прежде всего себя самого, ибо он должен был превратиться в совершенно другого человека, чтобы не писать «теоретико-полемической» работы и стать на позицию отстраненного, беспартийного исследователя. В новых письмах, адресованных Эстриной и Зборовскому, Троцкий вновь и вновь запрашивал литературу, комплекты советских газет и журналов, просил обращаться и к Николаевскому, и даже к Суварину, подчеркивая, что с последним можно установить контакт только в том случае, если бы «обращение к нему исходило не от меня». Особенно интересовали Троцкого комплекты «Правды» и «Известий» начиная с 1926 г.: «Как вам, разумеется, ясно, — писал он Эстриной, — меня особенно интересуют этапы политики Сталина в разных вопросах, зигзаги и повороты»[842].

Из США, правда, несомненно, скуднее, Троцкий получал выписки от американского троцкиста Аби Кагана, проживавшего в Нью-Йорке. 14 июня 1938 г. Троцкий сообщал Кагану о получении от него изложения статьи А.И. Стецкого[843], который, как ошибочно полагал Троцкий, продолжал оставаться заведующим агитационно-пропагандистским отделом ЦК ВКП(б). На самом деле Стецкий в апреле 1938 г. был арестован, а через полтора месяца после письма Троцкого — расстрелян. Троцкий уточнял, что ему необходимы были бы точные даты и цитаты, относившиеся ко времени борьбы Сталина с оппозицией и к «противоречиям с самим собой»[844]. 26 июня Троцкий делился с Каганом своими впечатлениями от книги воспоминаний Иосифа Ире-машвили, вышедшей в Германии на немецком в 1932 г.[845] Несмотря на то что Иремашвили был в свое время меньшевиком, а в Германии поддержал национал-социалистов, факты, приводимые этим мемуаристом, Троцкий считал в основном заслуживающими доверия. При этом, верный себе, своему саркастическому образу мышления, Троцкий недоумевал, почему Суварин обошел книгу Иремашвили: «Не потому ли просто, что Суварин не знает немецкого языка?» Из этого же письма следовало, что Николаевский дал согласие оказать содействие Троцкому в его работе над книгой о Сталине и что Троцкий, несмотря на политические расхождения, проявлял готовность, в свою очередь, быть ему полезным[846]. В США материалы для Троцкого подбирала также Рая Дунаевская, являвшаяся в 1937–1938 гг. его секретарем, а в последующем под именем Раэ Спигел ставшая одним из руководителей американской Социалистической рабочей партии[847].

Работа продвигалась сравнительно быстро. 4 июля 1938 г. Троцкий, делясь результатами своих изысканий, с удовлетворением и в то же время даже с оттенком некоторого волнения сообщал Эстриной: «Я нашел юридическое подтверждение того, что Сталин в молодости был тесно связан с Иремашвили. Это обстоятельство имеет огромное значение для первых глав моей работы. Я начинаю с беспокойством спрашивать себя, все ли выписано из книги Иремашвили, что представляет интерес»[848]. В Париже вокруг Эстриной и Зборовского сложилась даже небольшая группа помощников Троцкого, которая выполняла научно-техническую работу: составляла библиографические списки, делала выписки, выискивала источники, уточняла сомнительные факты, проверяла цитаты и сноски, общалась с Николаевским, получая его консультации. Одна за другой за океан к Троцкому шли посылки с книгами, газетами, вырезками и выписками[849]. В ответ следовали новые и новые задания, и Троцкий испытывал обычно ему несвойственное чувство неловкости перед людьми, беззаветно отдававшими массу времени и сил, на него работая. Настроения и чувства Троцкого были переданы в его письме в Париж от 21 ноября: «Дорогие друзья! Вы прислали мне, в числе многих других ценных материалов, библиографию по вопросам гражданской войны. В сущности, это единственный вопрос, в области которого я остаюсь плохо вооружен. В «Истории Коммунистической партии»[850], которую вы мне прислали (большое спасибо), есть по поводу гражданской войны целый ряд новых, совершенно фантастических легенд и вымыслов. Мне придется посвятить гражданской войне большую главу, если не две. Было бы крайне желательно, чтобы вы сами прочитали те главы «Истории», которые относятся к гражданской войне, отметили наиболее выдающиеся вымыслы и подобрали опровергающие их материалы. Я понимаю большие размеры этой работы. Но другим путем я совершенно не могу справиться с задачей. Думаю, что это — последнее поручение, которое я позволяю себе дать вам. По всем остальным главам у меня подобран достаточный материал. В вашем библиографическом справочнике есть такие указания по поводу книг и статей, посвященных гражданской войне: «ничего о Сталине», «очень много о Троцком». Желательно было бы из этого «очень многого» дать хотя бы кое-что. Крепко жму руку. Ваш Л.Д.»[851].

В значительной мере замысел Троцкого состоял в том, чтобы максимально противопоставить себя Сталину в историческом плане, прежде всего по периоду Гражданской войны, когда, собственно, и начались их острые столкновения. Видимо, в конце ноября 1938 г. он действительно полагал, что приближается к завершению собирательского этапа своего проекта. Но буквально через несколько дней возникло новое задание. 12 декабря Троцкий просил уточнить ряд положений, касавшихся воспоминаний большевистского деятеля М.С. Ольминского, в которых упоминалось отношение Сталина к расколу социал-демократической фракции 4-й Государственной думы[852]. 22 декабря Троцкий просил прислать ему мемуары Я.Б. Шумяцкого о Туруханской ссылке[853] и высказывал пожелания относительно возможности заключения договора о выпуске его книги о Сталине парижским издательством «Грассе» с тем, чтобы его уполномоченным были Эстрина (он именовал Лилию псевдонимом Паульсен) и супруга П. На-вилля Дениз. «Тогда был бы контроль над переводчиком»[854], — заключал Троцкий.

С начале 1939 г. и до середины февраля Троцкий продолжал выдавать задания. Он просил просмотреть стенограммы съездов ВКП(б), выделив выступления Сталина, полемику с ним и вообще все, что касалось его деятельности. Автора весьма волновал вопрос о документальном подтверждении фактов советского «термидора», перерождения государственно-административного и партийного аппаратов и роли Сталина в нем. Троцкий просил собирать «отдельные данные, штрихи, намеки, факты, эпизоды», рассеянные в разного рода статьях и книгах, добавляя, что «даже отдельные мелочи могут послужить в высшей степени важной опорой» для верной, с его точки зрения, характеристики всего периода[855].

Изначально Троцкий рассчитывал быстро написать бестселлер и получить за него приличный гонорар. Но, начав работу над «Сталиным», он настолько увлекся биографией своего главного противника, что несколько раз пропускал сроки сдачи книги в печать, ибо задача оказалась не столь уж легкой. Троцкий не раз говорил в кругу своих близких, что предпочел бы писать о чем-либо или о ком-либо совершенно другом, например о тесной дружбе К. Маркса и Ф. Энгельса[856], но действительные намерения автора не соответствовали этим заявлениям: про Маркса и Энгельса, как героев книг, Троцкий давно забыл, да и Ленина забросил — все ради Сталина.

Вопреки предположениям Троцкого, затруднения возникли именно с подготовкой второго, послеоктябрьского тома и задуманного автором развернутого предисловия, которое должно было включать весьма широкую панораму политических драм на пространстве огромного исторического периода, начиная с Древнего Рима. Основной текст первого тома был завершен к началу августа 1939 г. Но предисловие все еще не было готово, и автор не предполагал завершить его в самом близком будущем, хотя и обещал сделать это «поскорее»[857]. Выполнено это обещание не было. Со второй половины 1939 г. Троцкий работал над биографией Сталина все медленнее и неохотнее, а затем и почти вовсе прекратил это занятие. 30 декабря 1939 г. он отправил американскому переводчику Чарлзу Маламуту «окончание главы о 1917 годе», тем самым завершив подготовку дооктябрьской части (за исключением все еще не написанного предисловия). Большую главу о Гражданской войне он обещал выслать через две недели[858]. Однако эта глава так и не была отправлена. Никаких новых глав Маламут так и не получил.

Это не означает, что Троцкий полностью прекратил работу над биографией. Время от времени, хотя отнюдь не систематически, он возвращался к ней, просматривал и корректировал написанное, писал отдельные фрагменты, пытался состыковать их с текстами документов, с выписками из последних, с собственным анализом. Куски текста он склеивал. В результате этого возникали многометровые бумажные свитки, над которыми еще предстояло работать. Фразы, обычно короткие, состояли из подлежащего и сказуемого. Затем туда надставлялись прилагательные, эпитеты, уточнения. Изначальная короткая фраза становилась сложноподчиненной и длинной.(Рукописные прилагательные, вставленные Троцким в первый машинописный черновик, продиктованный машинистке, бросаются в глаза любому исследователю, работающему с незаконченными главами рукописи Троцкого «Сталин».) В результате возникал второй вариант. Он снова перепечатывался машинисткой. И только затем создавался окончательный текст, который машинистка перепечатывала в третий, последний раз[859]. Однако в начале 1940 г. работа над книгой была прервана. Завершены и переведены на английский язык были семь первых глав, охватывавших период до октября 1917 г., причем Троцкий успел проверить английский перевод шести глав.

Троцкий имел в виду несколько сократить первые главы, но и этого он сделать не успел. После смерти Троцкого Маламут, взявший на себя не только роль переводчика, но и обязанности редактора издания, решил сохранить текст этих глав в том виде, как они были написаны Троцким (за исключением лишь нескольких случайных почти дословных повторений, которые Маламут при окончательной редакции убрал). Послеоктябрьские главы, не завершенные Троцким, Маламут скомпоновал из черновиков и некоторых других текстов Троцкого, предоставленных ему Седовой. Точно так же из отдельных фрагментов было составлено предисловие. Ничего «своего» редактор-переводчик в текст не вставлял, за исключением отдельных связок, которые он давал в квадратных скобках. Кроме того, Маламут включил в публикацию свое краткое предисловие, три приложения — фрагменты Троцкого, которые прямо не относились к тексту создававшейся им биографии, но были связаны с ней тематически, а также иллюстративный и справочный материал (хронологический указатель, неполный список кличек и псевдонимов Сталина, указатель съездов РСДРП — РКП(б) — ВКП(б), библиографический указатель книг Троцкого, выпущенных на английском языке, терминологический глоссарий и индекс лиц, терминов и событий).

Впрочем, не очень хорошее знание Маламутом советских реалий, его стремление сделать книгу понятной и доступной для англоязычного читателя привели к массе смысловых огрехов и невольных фактических неточностей при переводе работы. Видимо, сам Троцкий, проверяя английский текст первого тома, делал это наспех. Иначе трудно объяснить некоторые фактические нелепости, которые можно обнаружить в томе. Тем не менее благодаря кропотливой и в целом добросовестной работе Маламута первое издание «Сталина» было подготовлено к выпуску на английском языке к декабрю 1941 г.[860], к тому самому моменту, когда Япония совершила нападение на Пёрл-Харбор и США вступили во Вторую мировую войну. В этих условиях издательство сочло целесообразным отложить выпуск книги на неопределенный срок, так как герой биографии становился теперь главным союзником западных держав во Второй мировой войне. До окончания войны книга так и не вышла.

5 марта 1946 г. бывший премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль в присутствии президента США Гарри Трумэна произнес свою знаменитую речь в Фултоне, рассказав слушателям об опущенном Сталиным на Восточную Европу «железном занавесе». 14 марта в «Правде» появилось ответное интервью Сталина, метавшего на Черчилля громы и молнии и обозвавшего его «поджигателем войны». Новая война началась: холодная война. Теперь можно было приступить к выпуску книги о бывшем союзнике и нынешнем противнике Сталине, совершенно не оглядываясь на дипломатический этикет. Более того, книга сулила принести издательству не только политические, но и солидные материальные выгоды, так как становилась сенсационной и обязана была оказаться в числе бестселлеров. 15 марта 1946 г., то есть через десять дней после речи Черчилля и на следующий день после публикации в «Правде», американское издательство сочло, что «биография, содержащая материал исторической важности, должна быть опубликована в соответствии с предыдущими обязательствами»[861]. В том же 1946 г. книга вышла. На титульном листе и обороте титульного листа было указано: «Нагрет & Brothers Publishers. New York and London. Copyright 1941»[862].

2. Неоконченный двухтомник

Создавая труд о своем личном враге, Троцкий в то же время стремился соблюсти максимум объективности в подборе фактов и, как он утверждал и, скорее всего, сам в это верил, в их оценке. Но если с первым следует безусловно согласиться (в книге можно встретить лишь незначительное количество мелких неточностей, причем совершенно непреднамеренных)[863], то о втором говорить не приходится. Будучи фактологически точной, книга Троцкого являлась в полном смысле слова ярким политическим документом, до предела заостренным публицистическим произведением, направленным против Сталина. Как пишет Б.С. Илизаров, «один Лев Троцкий всю жизнь был к нему трезво беспощаден»[864]. Троцкий, действительно, был беспощаден к Сталину как персонажу, но трезвости в его оценках подчас не хватало, да иначе, собственно, и не могло быть, имея в виду, что Сталин был его злейшим врагом, виновником гибели соратников, друзей и детей Троцкого.

Из текста предисловия к «Сталину» видно, что его фрагменты писались в разное время, под влиянием различных стимулов, как внешних, так и внутренних. В результате Троцкий подчас даже забывал, какого мнения придерживался ранее по тому или иному вопросу. Из-за этого и возникали явные противоречия. Так, автор объяснял, по каким причинам он не дает библиографических ссылок, но в другом месте писал, что в биографии «слишком большое место» занимают ссылки на источники и их критика. Видимо, он колебался между стремлением сделать свою работу как можно более научной, доказательной и аргументированной и намерением представить максимально широкому кругу читателей легко воспринимаемый текст. Судя по характеру первого тома, где критика мемуарных и прочих источников в весьма популярной форме была дана лишь в отдельных случаях в самом тексте, в конце концов возобладал второй подход. Не завершив текст предисловия, Троцкий не имел возможности тщательно его изучить, чтобы устранить имевшиеся там противоречивые высказывания.

В то же время Троцкий, как видно из его источниковедческих замечаний, не только осознавал, что такое «внутренняя критика источников» (то есть толкование и использование их с точки зрения фактического содержания, направленности, непосредственных задач и целей), но и умело применял эту критику, главным образом к воспоминаниям. Троцкий пояснял: «Они писались либо ожесточенными и не всегда добросовестными врагами, обычно из вторых рук, либо подневольными «друзьями», по инициативе — можно бы сказать по заказу — официальных комиссий по истории партии и поэтому являются, в большей своей части, упражнениями на заданную тему… Однако, сопоставляя их друг с другом, взвешивая умолчания одних и преувеличения других, критически оценивая внутреннюю связь самого повествования в свете дальнейших событий, можно до некоторой степени приблизиться к истине».

Суммируя свои предыдущие работы о Сталине и его режиме, о происхождении этого режима, стремясь обогатить анализ новыми фактами, почерпнутыми из воспоминаний, опубликованных в СССР и за его пределами, Троцкий поставил перед собой задачу показать, как Сталин смог оказаться во главе коммунистической власти в огромной стране, оттеснить, а затем уничтожить своих основных соперников, обеспечить себе поистине неограниченную власть. Анализируя путь Сталина сначала к руководству, а затем к необъятной власти, автор внимательно следил за тем, чтобы не допустить фактической недостоверности. Он упоминал документы и материалы, в которых шла речь о Сталине как об агенте царской охранки, как о провокаторе, выдававшем полиции и тюремным властям отдельных революционеров, по тем или иным причинам вставших на его пути, и при этом отвергал факт сотрудничества будущего диктатора с Охранным отделением Департамента полиции, хотя и считал, что такого рода слухи, сплетни и вымыслы не могли возникнуть на пустом месте и имели под собой определенную психологическую подоплеку: замкнутость, стремление быть на заднем плане во время наиболее значительных партийных акций, чреватых возможными пагубными последствиями.

Автор показывал подчиненную и второстепенную роль своего героя прежде всего в 1917 г., его быстрый поворот от союза с умеренными большевиками (в частности, с Каменевым), к экстремизму — как только Сталин ощутил, что экстремистский курс Ленина на «перерастание» революции в «социалистическую» одерживает верх в партийных рядах и в руководстве. Оставаясь на втором плане, Сталин становился одним из близких соратников Ленина, а после ухода последнего в подполье в связи с угрозой ареста оказался временно на первом плане, в частности во время VI партийного съезда в конце июля — начале августа 1917 г. Впрочем, герой произведения Троцкого вновь отходил на второй план в самые жаркие для революции октябрьские дни, когда слишком «высовываться» стало крайне опасно (и решающую роль в проведении большевистского переворота сыграл Петроградский военно-революционный комитет во главе с Троцким, готовым на риск).

Для того чтобы прийти к этим общим выводам, автор значительное внимание уделил происхождению Сталина, его семье, кругу его детского общения, годам обучения в духовном училище в Гори, а затем в Тифлисской духовной семинарии. Троцкий дал сравнительно широкую панораму истории Грузии, обычаев ее народа, особенностей духовного склада грузин и их ментальности. Он не пренебрегал рассказом о местности, где родился его герой, о предках и родителях. Этот рассказ был необходим, в частности, для того, чтобы показать, как с детства формировался жесткий, замкнутый и мстительный характер Иосифа Джугашвили, как он учился неприязненно и враждебно относиться к тем людям, которые имели или могли иметь над ним власть.

Важный комплекс биографической информации был связан с формированием «профессионального революционера». Здесь читатель встречает немало данных о том, как медленно и постепенно внедрялся Джугашвили в социал-демократическую среду. Более того, путем сопоставления источников автор показал, что Сталин не присоединился к большевикам в момент раскола РСДРП на две фракции, а продолжал еще колебаться в течение почти двух лет, став большевиком только в ходе революции 1905–1907 гг. Весьма интересно в этом смысле убедительное разоблачение фальшивого свидетельства Сталина 1924 г. о том, что он уже в конце 1903 г. получил в ссылке «глубоко содержательное» письмо Ленина. Путем сопоставления фактов и дат, анализа большевистского делопроизводства Троцкий показал, что письма ссыльному Джугашвили Ленин не посылал и послать не мог.

Интересен анализ журналистского стиля Кобы (взявшего псевдоним по имени своеобразного грузинского Робин Гуда — героя романа Александра Казбеги). «Отсутствие собственной мысли, оригинальной формы, живого образа отмечает каждую его строку печатью банальности», — констатировал Троцкий, утверждая вместе с тем, что и такие статьи в тот период отвечали спросу социал-демократической публики, казались новыми и свежими для читателя, не привыкшего к революционной литературе.

Далее, и в этом, пожалуй, основное содержание первого тома, автор стремился показать незначительность роли Сталина в социал-демократической партии вплоть до 1917 г. Вместе с тем Троцкий несколько противоречил себе, ибо буквально на соседних страницах писал о постепенном продвижении Сталина по лестнице партийной иерархии и даже об участии Кобы в партийных съездах.

В связи с этим немаловажным оказался вопрос о том, как Сталин стал членом ЦК РСДРП, точнее, ЦК ее большевистской фракции, превратившейся в самостоятельную партию, хотя не объявившей об этом открыто. На первый взгляд, писал Троцкий, вопрос о том, стал ли Сталин членом ЦК на Пражской партийной конференции (январь 1912 г.) или был кооптирован туда позже, кажется второстепенным. Однако в данном случае речь шла о предмете существенной важности. Сталин хотел попасть в ЦК. Ленин хотел его туда провести, ибо видел выгоду от упрямого грузина, ставшего его оруженосцем и не имевшего собственной четкой позиции. Троцкий, однако, полагал, что на конференции Ленин, продвигавший Сталина, натолкнулся на серьезное противодействие остальных делегатов. Тогда хитрый Ленин отложил решение вопроса, подождал, пока конференция не завершится, и затем апеллировал к узкому руководящему кругу, настаивая на кооптации Сталина. «Так Сталин вошел в первый раз в ЦК через заднюю дверь», — заключал Троцкий.

Троцкий уделил немалое внимание работе Сталина «Марксизм и национальный вопрос», которая была написана во время Двухмесячного пребывания за границей — в Кракове и Вене — в 1913 г. В связи с этим Троцкий обстоятельно анализировал трактовку национального вопроса международной социал-демократией в начале XX в. Он считал статью Сталина «очень содержательным исследованием», подчеркивая, что это была единственная теоретическая работа Сталина. Можно поставить под сомнение утверждение Троцкого, что статья Сталина представляла собой исследование. На самом деле речь шла об острой публицистической полемике с программой культурно-национальной автономии австрийских социал-демократов, равно как и грузинских и еврейских социалистических сепаратистов. Тем не менее, и в этом с Троцким можно согласиться, статья Сталина содержала четкое, хотя и крайне формализированное понятие нации, национального вопроса и национального самоопределения в пределах марксистской доктрины.

Как же совмещал Троцкий эти выводы с убеждением в теоретическом бесплодии Сталина? Делал он это путем логичных рассуждений. Он показывал, что статья полностью была внушена Лениным, написана под его руководством, «проредактирована им строка за строкой». Об этом свидетельствовали, в частности, обнаруженные биографом соответствующие замечания Крупской. Анализ стилистики также давал возможность распознать места, вписанные в статью самим Лениным, который вытравил все «семинарские красоты» и другие особенности сталинского стиля. Так внешне похвальный отзыв о статье Сталина превращался под пером Льва Давидовича в безжалостную негативную рецензию.

[839] Первое издание вышло в Париже в 1935 г. Первый английский существенно дополненный перевод вышел в 1939 г. и тут же оказался на рабочем столе Троцкого (см.: Souvarine В. Stalin. A Critical Survey of Bolshevism. New York: Longman, Green and Co, 1939).

[840] Serge V., Sedova-Trotsky N. The Life and Death of Leon Trotsky. P. 252.

[841] Архив Троцкого. Фонд 13.1. Т-7712.

[842] Архив Троцкого. Фонд 13.1 Т-7715. Письмо Троцкого Эстриной от 26 мая 1938 г.

[843] Стецкий Алексей Иванович (1896–1938) — социал-демократ с 1915 г., большевик. С 1918 г. находился на политической работе в Красной армии. В 1921–1923 гг. учился в Институте красной профессуры, а затем работал в органах партконтроля. С 1925 г. — редактор газеты «Комсомольская правда*. В 1930–1938 гг. заведовал отделами ЦК ВКП(б), в том числе агитпропотделом. Одновременно с 1934 г. — главный редактор журнала «Большевик». Являлся одним из ближайших приближенных Сталина в травле «троцкистов», «зиновьевцев» и других «врагов народа» в период Большого террора. Был арестован в 1938 г. и расстрелян по приговору военной коллегии Верховного суда СССР.

[844] Архив Троцкого. Фонд 13.1. Т-8700.

[845] Iremaschwili 1. Stalin und die Tragodie Georgiens. Berlin, 1932.

[846] Архив Троцкого. Фонд 13.1. Т-7716.

[847] Alexander R.J. International Trotskyism. Р. 933.

[848] Архив Троцкого. Фонд 13.1. Т-7717.

[849] Там же. Т-7718, Т-7720, Т-7721, Т-7722, Т-7725.

[850] Речь идет о сталинском кратком курсе «Истории ВКП(б)», изданном в 1938 г.

[851] Архив Троцкого. Фонд 13.1. Т-7727.

[852] Там же. Т-7728.

[853] Шумяцкий Я. Туруханка. Очерки из жизни ссыльных Туруханского края. 1908–1916. М„1925.

[854] Архив Троцкого. Фонд 13.1. Т-7731.

[855] Там же. Т-7732, Т-7734.

[856] Serge V., Sedova-Trotsky N. The Life and Death of Leon Trotsky. P. 252.

[857] Архив Троцкого. Фонд 13.1. Т-7740.

[858] Там же. Т-8982.

[859] Подробнее о сборе материалов для книги о Сталине, о работе над рукописью, о встречавшихся проблемах и попытках их разрешения см.: Фельштинский Ю. Троцкий о Сталине // Новый журнал. 1984. № 155. С. 219–234.

[860] Русское издание «Сталина», в двух томах, впервые было подготовлено и издано по хранившейся в архиве Троцкого в Бостоне рукописи и незаконченным черновикам одним из авторов этой книги, Ю Г. Фельштинским, в издательстве Чалидзе в США в 1985 г. С 1990 г. в СССР и России книга выдержала несколько факсимильных изданий, в том числе и пиратских, и стала бестселлером. Последнее научно подготовленное нами издание «Сталина», вместе с рядом новых дополнительных статей и материалов, касающихся Сталина, вышло в двух книгах (трех томах) в издательстве «Эксмо» в Москве в 2011 г.

[861] Trotsky L. Stalin: An Appraisal of the Man and His Influence / Ed. and transl. from the Russian by C. Malamuth. New York and London: Harper & Brothers Pub-^shers, 1941. P. IX.

[862] Таким образом, в выходных данных книги в качестве даты выпуска сохранился 1941 г., тогда как крохотная заметка от издателей, которую почти никто не замечал, была датирована 15 марта 1946 г. Из-за этого вплоть до наших дней происходит распространенная путаница с годом выхода первого издания «Сталина» на английском языке, и многие полагают, что книга вышла в 1941 г.

[863] Мы говорим об исходной русской рукописи Троцкого, а не об английском переводе, в котором переводчик допустил массу искажений в стремлении сделать текст более доступным для иностранного читателя.

[864] Илизаров Б.С. Тайная жизнь Сталина. По материалам его библиотеки и архива. К историософии сталинизма. М.: Вече, 2002. С. 18.