Она не очень разобрала смысла слов брата и решила поберечь силы и не вступать в перебранку, а просто сделала вид, будто не видит и не слышит его.
– Нужно немедленно продавать, – загорячился Кит, продолжая вышагивать по комнате. – Рынок отличный. Суидон продолжает разрастаться. Промышленная зона уже подступила к границам ипподрома. Продавать, вот что я скажу. Я уже справлялся у местных дельцов, занимающихся развитием города. Один из них согласился изучить…
– Что ты сделал? – вытаращил на него глаза Конрад. – И ты тоже ни с кем не посоветовался. А так ничего не продают. Ты же ничего не смыслишь в коммерческих сделках.
Кит ответил обиженным тоном:
– Я знаю, что, если хочешь что-нибудь продать, нужна реклама.
– Нет, – решительно произнес Конрад. – Мы ничего не продаем.
– Это хорошо для тебя, – вспылил Кит. – Тебе досталось почти все состояние отца. Это несправедливо. И никогда не было справедливым оставлять почти все старшим сыновьям. Отец был безнадежно старомодным. Может быть, тебе не нужны деньги, но никто из нас почему-то не молодеет, и я настаиваю, чтобы мы получили наш капитал сейчас.
– Потом, позже, – с силой произнесла Ханна. – Продавать, когда станет меньше земли на продажу вокруг. Подождать.
Конрад веско произнес:
– Твоя дочь, Кит, опасается, что если ты заберешь свой капитал сейчас, то разбазаришь его, и ей ничего не останется в наследство.
По лицу Ханны было видно, что он попал не в бровь, а в глаз, и что ей страшно неприятно, что ее сокровенные мысли были так нелицеприятно раскрыты.
– Ну, а ты, Айвэн? – обратилась к нему тетя. – Все еще по-прежнему ни на что не можешь решиться?
Айвэн никак не отреагировал на колкость, даже если и понял, что это колкость. С обстоятельным видом он кивнул.
– Подождать и посмотреть, – сказал он. – Это самое лучшее.
– Ждать-подождать, пока подойдет случай, – ядовито выдавила из себя Ребекка. – Ты этого хочешь, что ли?
Как бы оправдываясь, Айвэн сказал:
– Почему ты всегда такая резкая? Чего плохого в терпении?
– Бездействии, – поправила она. – Не принимать никакого решения так же плохо, как принять неверное решение.
– Чепуха, – сказал Айвэн.
Форсайт начал было:
– А мы подумали о налогах на приращенный капитал…
Но Айвэн его не слушал и продолжал свое:
– Ясно, что мы должны отложить решение, пока…
– Пока рак не свистнет, – закончила за него Ребекка.
– Ребекка! – не заставила ждать себя осуждающая реакция ее двоюродной бабушки. – Ладно, хватит болтать, потому что в настоящий момент я и только я могу принимать решение, и у меня такое впечатление, что ни один из вас этого не осознает.
Они посмотрели на нее с таким выражением, что нетрудно было догадаться, что им это неизвестно и что лучше бы им об этом не говорили.
– Тетя, – возразил Конрад, – у вас только десять акций. Вы не можете принимать односторонних решений.
– Ничего подобного, могу, – с победоносным видом проговорила она. – Вы же абсолютно невежественны, все до одного. Считаете себя деловыми людьми, но вам и в голову не приходит, что в любой компании решение принимает директор, а не акционеры, и я… – она обвела всех глазами, требуя всеобщего внимания, – я в настоящее время единственный директор, единственный оставшийся директор. Я принимаю решения.
Она заставила впервые за все время собрания всех их сразу замолчать. Воцарившуюся мертвую тишину наконец нарушил рассмеявшийся Дарт. Остальные воззрились на него с негодованием: внуку не следует терять благоразумие и дразнить дракона.
Великолепная старая леди вынула из умопомрачительно дорогой сумочки сложенные пополам листочки бумаги и почти театральным жестом помахала ими в воздухе.