Марджори покачала головой. Кит сделал три быстрых шага в ее сторону, вытянув перед собой руки, как будто вот-вот бросится на нее. Она и ухом не повела, не двинулась с места ни на дюйм, не отстранилась. Только смерила его взглядом с ног до головы.
С чопорностью, которая так шла ей, она сказала:
– Вот именно поэтому я не голосую за тебя, Кит. Ты никогда не умел владеть собой, и годы ничему тебя не научили. Попроси кого-нибудь другого. Обратись к мистеру Моррису.
«Да, – подумал я, – большая озорница, эта старая леди». Кит побагровел, Дарт ухмыльнулся. Кит обошел Айвэна и встал у него за спиной.
– Брат, – сказал он совершенно безапелляционным тоном. – Мне нужен твой двадцать один голос.
– Но, послушай, – смущенно промямлил Айвэн. – Тетя Марджори права. Ты все время будешь ссориться с Конрадом. Не удастся принять ни одного разумного решения.
– Ты отказываешь мне? – Кит не верил своим ушам. – Знаешь, ты об этом пожалеешь! Пожалеешь!
Сочившаяся в его речи злоба показалась перебором даже для его дочери Ханны, которая опустилась на свое место и неловко проговорила:
– Папа, не обращай ты на него внимания. Можешь считать за собой мои три голоса. Успокойся-ка.
– Это сорок пять, – подвел итог Конрад. – Тебе нужно еще два, Кит.
– У Ребекки три, – сказал Кит.
Ребекка покачала головой.
– Тогда Форсайт, – Кит совсем разъярился, но по-прежнему держался независимо.
Форсайт смотрел на свои пальцы.
– Дарт! – Кит был в бешенстве.
Дарт посмотрел на своего мокрого от пота дядю и пожалел его.
– Ладно, о'кей, – сказал он, не придавая этому особого значения. – Мои три.
Почувствовав невероятное облегчение, Конрад решительным тоном провозгласил:
– Кит избран.
– Но чтобы быть справедливыми, – добавил Дарт, – давайте изберем также и Айвэна.
– Зачем нам четыре директора? – сказал Кит.
– Поскольку я голосовал за тебя, – сказал ему Дарт, – ты можешь поступить порядочно и проголосовать за Айвэна. Ведь в конце-то концов у него такая же двадцать одна акция, как у тебя, и у него столько же прав принимать решения. Так что, отец, – обратился он к Конраду, – я предлагаю Айвэна.
Конрад подумал над предложением сына и пожал плечами, как мне показалось, не в осуждение, а потому что был невысокого мнения об умственных способностях брата Айвэна.
– Очень хорошо, Айвэн. Кто-нибудь против?
Все покачали головами, включая Марджори.
– Мистер Моррис? – официально обратился ко мне Конрад.
– Мои голоса за него.
– Единогласно. В таком случае единогласно, – удивленно промолвил Конрад. – Есть еще кандидатуры?
Ребекка сказала:
– Четыре – плохое число, должно быть пять. Кто-то от молодого поколения.