– Спасибо.
– Бобби Аллардеку следует благодарить бога за то, что у него такой шурин.
Я с удивлением посмотрел на него. Подумают о маниакальном недоверии Бобби и о том, что на самом-то деле я сделал все это только ради сестры. Эта заметка, по крайней мере, успокоит город и владельцев и позволит конюшне вернуться к нормальной жизни – при условии, конечно, что нам удастся разобраться с финансами.
– А что заставило вас передумать? – поинтересовался я. Он пожал плечами.
– Вы. Юристы сказали, что вы отступитесь. Я сказал, что черта с два.
Они думают, что угрозой длительного и дорогостоящего процесса можно запугать кого угодно. – Он криво улыбнулся. – А я сказал, что если мы не напечатаем опровержение, вы постараетесь отравить нам жизнь. Я ведь был прав, не так ли?
– Да.
Он кивнул.
– Я убедил их, что мы не можем допустить, чтобы Джей Эрскин и Оуэн Уаттс пошли под суд.
– Тем более что у Джея Эрскина уже есть одна судимость.
Он на миг остолбенел. Потом сказал:
– Да.
"Вот как раз это их и убедило", – подумал я.
– Это Джей Эрскин написал те статьи про Бобби? – спросил я.
Поколебавшись, он кивнул.
– Он написал все, кроме опровержения. Опровержение писал я.
Он нажал кнопку переговорной системы у себя на столе и ровным тоном сообщил всем, кто мог его слышать:
– Филдинг здесь.
– Ну вот, газета напечатана, – сказал он. – Где карточки?
– Вы получите их завтра, после того как газеты будут доставлены. Мы ведь так и договаривались.
– Вы никогда не сдаетесь, да? Оуэн Уаттс уже поехал в Ньюмаркет. Другой человек пошел на почту. – Он задумчиво взглянул на меня. – А как вы узнали про банк?
– Я подумал, что вы можете попытаться дискредитировать меня. И приостановил все выплаты на мой счет.
Он поджал губы.
– Они просто не поняли, с кем имеют дело, – сказал он.
Тут зазвенел звонок, и Леггат немедленно нажал на кнопку, отпиравшую дверь. Я обернулся и увидел, как в кабинет вошел человек, которого я не знал. В глазах его отражалось беспечное любопытство. Довольно высокий, начинающий лысеть, с бледным высоким лбом, он был одет в обычный темный костюм с галстуком в яркую полоску и имел привычку потирать пальцы, точно учитель, отряхивающий с рук мел.
– Дэвид Морс, глава нашего юридического отдела, – коротко представил его Сэм Леггат.
Руки Дэвид Морс мне подавать не стал, и я ему тоже. Он оглядел меня с головы до ног, точно экспонат на выставке, отметил анорак нараспашку и голубую рубашку с галстуком.
– Жокей, – холодно процедил он. – Тот, что устроил такой шум.
Ответить на это было нечего – я и не стал отвечать. В это время в открытую дверь вошел другой человек. Он был окутан аурой власти и ходил мягко, опираясь на внешнюю сторону стопы. Такой же высокий, как юрист, напомаженные черные волосы, оливковая кожа, округлый подбородок, маленький рот и глаза как блестящие черные бусинки; тяжелые плечи, подтянутый живот, одет в темно-синий костюм. Он был моложе Сэма Леггата и Морса, но чувствовалось, что это их босс.
– Я – Нестор Полгейт, – объявил он, окинул меня взглядом, так же как и Морс, и тоже обошелся без приветствий. – Ваши фокусы мне надоели. Немедленно верните имущество моих репортеров!