– Где вы? – спросил он.
– На том конце провода.
– Подождите! – сказал он. – Вы мне не перезвоните?
– Когда?
– Минут через пятнадцать.
– Ладно.
Я повесил трубку и постоял, барабаня пальцами по стенке кабины и размышляя, есть ли в "Знамени" специальная аппаратура, позволяющая определить, откуда я звонил, или у меня опять фантазия разыгралась.
"Нет, – подумал я, – я не могу себе позволить еще одной драки". Я вышел из метро, минут десять побродил по улицам, потом зашел в паб и позвонил в "Знамя" оттуда. Моего звонка опять ждали: коммутатор соединил нас немедленно.
Когда Сэм Леггат сказал: "Да?", я услышал на заднем плане громкие голоса.
– Это Филдинг, – сказал я.
– Рановато вы.
Голоса на заднем плане внезапно умолкли.
– Ваше решение? – спросил я.
– Мы хотим с вами поговорить.
– Говорите.
– Нет. Здесь, у меня в кабинете.
Я ответил не сразу, и он резко окликнул меня:
– Эй, вы слушаете?
– Слушаю, – сказал я. – Когда печатается ваша газета?
– Первый выпуск – в шесть тридцать, чтобы поспеть к поездам, идущим на запад. Можем придержать до семи. Но это предел.
Я посмотрел на часы. Четырнадцать минут седьмого. С моей точки зрения, что-то обсуждать было уже поздно.
– Послушайте, – сказал я, – ну почему бы вам не напечатать это опровержение и не развезти его? Не такое уж большое дело. Обойдется вам в стоимость бензина до Ньюмаркета и обратно. Я приду к вам в кабинет, когда узнаю, что опровержение печатается.
– А вы поверите мне на слово?
– А вы мне?
Он неохотно ответил:
– Да, я полагаю, вы вернете то, что обещали.
– Верну. Я буду действовать честно. Но и вы должны отплатить мне тем же. Вы причинили серьезный ущерб Бобби Аллардеку и должны хотя бы попытаться исправить то, что натворили.
– Наши юристы говорят, что напечатать опровержение – значит проявить слабость. Они говорят, что мы не можем себе этого позволить.
– Ну нет так нет, – сказал я. – До свидания.
– Нет, Филдинг! Подождите!