– Что вам надо? – повторил Леггат, но уже без того напряжения, которое звучало в его голосе, когда я вошел. Мне пришло в голову, что они, с их страстью ко всяческим шпионским штучкам, наверняка записывают наш разговор и что где-то в комнате наверняка спрятан микрофон.
Поэтому я решил держаться начеку и сдержанно ответил:
– Я пришел, чтобы договориться о возвращении имущества двух ваших журналистов, Оуэна Уаттса и Джея Эрскина.
– Ну так верните его! – отрывисто бросил Леггат.
– С удовольствием, – сказал я, – если вы объясните мне, почему они в час ночи лезли по приставной лестнице на крышу дома Бобби Аллардека.
– А вам какое дело?
– Понимаете ли, мы застали их с устройством для прослушивания телефонных разговоров. На лестнице, с инструментами, в том месте, где к дому Аллардека подходит телефонный провод. Что они там делали?
Наступило молчание. Потом Танни снова щелкнул пальцами.
– Он шурин Бобби Аллардека. Брат миссис Аллардек.
– Совершенно верно, – сказал я. – Сегодня ночью я ночевал у них, когда ваши люди вломились в дом.
– Они никуда не вламывались, – сказал Леггат. – Наоборот, насколько я понимаю, их жестоко избили. Вообще-то этого Аллардека следовало бы привлечь к суду...
– Мы их приняли за воров. А что бы вы подумали, если бы в глухую ночь застали у своего дома людей, которые лезут на крышу по приставной лестнице?
Мы обнаружили, что они охотились не за столовым серебром, только когда они уже убежали.
– Обнаружили? Как это вы "обнаружили"?
– Они оставили свои пиджаки, в которых были кредитные карточки и прочее добро с их именами и так далее.
– И вы предлагаете вернуть все это.
– Естественно. Но мне хотелось бы получить разумное объяснение того, почему они вообще туда явились. Подслушивание телефонных разговоров – дело незаконное, а мы застали их, когда они снимали "жучок", простоявший там как минимум недели две, если верить телефонисту, который побывал у нас сегодня утром и снял его.
Они ничего не сказали, только выжидали.
– Ваша газета, – продолжал я, – развязала неоправданную и приносящую большой ущерб кампанию против Бобби Аллардека, используя информацию, добытую незаконными методами. Объясните почему.
Они ничего не сказали.
– Мистер Леггат, вам было отправлено заказное письмо, содержащее доказательства того, что всем кредиторам Бобби Аллардека уплачено и он не находится на грани разорения. Почему вы не попытались исправить ущерб, который причинили ему и моей сестре? Почему вы не напечатали на видном месте под рубрикой "Частная жизнь" извинения за не правильное освещение положения дел?
Почему вы не обвели эту статью красным карандашом и не поручили своим репортерам-полуночникам привезти в Ньюмаркет эти газеты прямо с печатного станка и подбросить по номеру всем людям, кто получил эти газеты раньше, пока город еще спит? И почему вы не разослали по номеру со статьей, обведенной красным, каждому владельцу Бобби, как в предыдущие разы? Ведь это было бы так замечательно, вы не находите?
Но им, похоже, это не казалось замечательным ни в малейшей степени.
– К сожалению, – вкрадчиво заметил я, – обязанностью каждого законопослушного гражданина является сообщать о чьих-либо незаконных действиях соответствующим властям.
Сэм Леггат, не проявляя никаких эмоций, повернул голову к безмолвному мистеру Ивенсу. Мистер Ивенс подумал и коротко кивнул.
– Сделайте это! – приказал Сэм Леггат Танни.
Танни был поражен.
– Нет!
– Напечатайте извинение и разошлите газеты.
– Но...