Здесь были разные фотографии Мейнарда, блестящие черно-белые снимки, сделанные в основном на ипподромах, где, по-видимому, он был более доступен.
Здесь были три фотографии, теперь уже довольно старые, где он заводил своего замечательного коня Метавейна в конюшню после победы в скачках на приз "Две тысячи гиней", "Гудвудская миля" и "Скачка чемпионов". Даты и обстоятельства были написаны на полосках прозрачной бумаги, приклеенных на обратной стороне снимков.
Еще там были две пачки газетных вырезок, одна из "Глашатая", другая из прочих газет, в основном из "Финансовых времен" и "Спортивной жизни".
Критических статей среди них, похоже, не было. До нападения "Знамени" все газеты отзывались о нем сдержанно-благожелательно. "Мейнард, представитель одной из старейших династий, имеющих отношение к конному спорту..." "Мейнард, гордый владелец..." "Мейнард, член Жокей-клуба..." "Мейнард, проницательный деловой человек..." "Мейнард, видный филантроп..." "Мейнард великий и замечательный..." Временами также встречались положительные эпитеты вроде "отважный", "милосердный", "дальновидный" и "ответственный". Короче, идеальный общественный деятель.
– Просто тошнота берет, – сказала Роза.
– Угу, – сказал я. – А не могли бы вы спросить своего приятелярежиссера, почему он вдруг избрал своей мишенью именно Мейнарда?
– Могла бы. А зачем?
– Кто-то решил подпортить Мейнарду карьеру. Эта телевизионная атака не сработала благодаря коррупции. Зато нападки "Знамени" сработали как нельзя лучше. Вы и сами неплохо этому поспособствовали. Так кто же надоумил "Знамя" и не надоумил ли этот кто-то и того режиссера?
– Беру свое мнение обратно, – сказала Роза. – Среди жокеев попадаются очень толковые ребята.
– Дураков среди нас чрезвычайно мало.
– Вы просто говорите на другом языке.
– Вот именно.
Она поставила папку на место.
– Что-нибудь еще? Чем могу быть полезна?
– Нельзя ли мне встретиться с Сэмом Леггатом, редактором "Знамени"?
Она издала нечто среднее между кашлем и смешком.
– С Сэмом Леггатом? Нет, нельзя.
– Почему?
– Он носит бронежилет.
– Что, в самом деле?
– Нет, образно выражаясь.
– Вы его знаете?
– Конечно, знаю. Хотя не могу сказать, что люблю. До того, как он перешел в "Знамя", он был политическим обозревателем в "Фактах". И всегда думал, что на Флит-стрит его бог послал. Он язва от природы. Они со "Знаменем"
– близнецы-братья.
– А по телефону ему позвонить нельзя? – спросил я.
Она покачала головой, удивляясь моей наивности.
– Сейчас они печатают первый выпуск, но он наверняка готовит второй.
Что-то добавляет, что-то меняет. Он сейчас бы не стал разговаривать даже с самим Моисеем, не то, что с каким-то... попрыгунчиком.
– Ну вы могли бы сказать, что вы – секретарь вашего редактора и что дело срочное, – предположил я.
Она изумленно уставилась на меня.