– Конечно, детка! Это теперь твои проблемы! Вперед!
Даниэль весело улыбнулась мне, и я с некоторым удивлением понял, что ее работа куда важнее. чем я думал, и что она тоже чувствует, что живет по-настоящему, когда приходит на работу.
– Звоните, звоните! – повторила она.
– Ага.
Я набрал номер, и Холли сняла трубку после первого же звонка.
– Кит! – напряженно крикнула она в трубку.
– Да, – сказал я.
Холли крикнула так громко, что ее голос долетел до ушей Даниэль.
– Откуда она знала? – удивилась Даниэль. Потом ее глаза расширились.
– Она ждала вашего звонка! Вы знали...
Я коротко кивнул.
– Кит! – говорила Холли. – Где ты? С тобой все в порядке? Твоя лошадь упала...
– Все отлично. Я в Лондоне. Что стряслось?
– Все стало еще хуже! Все ужасно! Мы... мы потеряем конюшню... все...
Бобби куда-то ушел...
– Холли, – сказал я, – запиши мой телефон. – Зачем? Ах, из-за "жучков"? Да плевать мне на "жучки"! С телефонной станции обещали прийти завтра утром, поискать. Но теперь уже все равно. Мы погибли! Все кончено...
– Казалось, она измотана до предела. – Ты не мог бы приехать? Бобби просит. Ты нам нужен. Ты нас поддерживаешь...
– Что случилось? – спросил я.
– Это банк. Новый директор. Мы сегодня ходили к нему, и он говорит, что у нас нет денег даже на то, чтобы в пятницу выдать зарплату работникам, и что они намерены заставить нас продать конюшню... Он говорит, наше имущество стоит меньше, чем мы им должны... и что мы скатываемся все ниже, потому что наших доходов не хватает даже на то, чтобы уплатить проценты на те деньги, которые Бобби занял на покупку жеребят. Ты знаешь, сколько он с нас хочет содрать? Еще семь процентов сверх первоначальной ставки! Значит, всего семнадцать процентов! А они еще начисляют проценты на проценты... долг растет, как снежный ком... это чудовищно... это просто нечестно!
"Бардак! – подумал я. – Впрочем, банки никогда не были благотворительными заведениями".
– Он признался, что это все из-за статей, – плачущим голосом продолжала Холли. – Он сказал, как неудачно... – неудачно! – что отец Бобби не хочет нам помочь ни единым пенни... Это все из-за меня... Это я виновата, что Бобби...
– Холли, прекрати! – сказал я. – Ты городишь чушь. Сиди спокойно. Я сейчас приеду. Я в Чизике. Часа через полтора буду.
– Банкир говорит, что мы должны раздать лошадей владельцам. Он говорит, Бобби не первый и не последний тренер, который прогорел... говорит, такое случается сплошь и рядом... такая жестокость! Я готова была его убить!
– Хм... – сказал я. – Ладно, ты, главное, пока ничего не предпринимай. Выпей. Свари мне шпинату или чего-нибудь такого, а то я голодный как волк. Я выезжаю. До встречи.
Я положил трубку и вздохнул. На самом деле мне вовсе не хотелось ехать в Ньюмаркет, когда все тело ныло от ушибов и в животе бурчало от голода, и мне вовсе не хотелось разбираться со всеми этими проблемами семейства Аллардеков. Но договор есть договор. Мой близнец, моя неразрывная связь, и все такое.
– Что, какие-то проблемы? – спросила Даниэль, внимательно следившая за мной, Я кивнул и коротко рассказал ей о нападках "Знамени" и их тяжелых финансовых последствиях. Даниэль быстро пришла к тому же выводу, что и я.
– Отец Бобби – жопа.
– Жопа – это самое точное слово, – согласился я.
Я медленно встал с кресла и поблагодарил ее за телефон.
– Вы сейчас не в том состоянии; чтобы куда-то ехать! – протестующе заметила она.