– То же самое.
После этого мы довольно долго ехали молча, задумавшись. Я думал о том, что скажет или подумает принцесса, если я приглашу ее племянницу пообедать со мной. Это могло несколько изменить близкие, но сдержанные отношения, которые сложились между нами за эти годы, и я боялся, что они изменятся не в лучшую сторону.
Между Бристолем и Чизиком, когда я включил фары и мы на полной скорости понеслись по магистрали М-4, Даниэль принялась рассказывать мне о своей работе. По ее словам, работа эта состояла в основном в материальнотехническом обеспечении: она должна была отсылать съемочные группы и репортеров туда, где что-то случалось.
– Половину времени я занимаюсь тем, что смотрю на расписания поездов и дорожные карты и рассчитываю, каким путем надо ехать, чтобы добраться как можно быстрее. И судя по тому, где мы находились, я была уверена, что мы опоздаем. – Она взглянула на спидометр. – Мне и не снилось, что мы поедем на скорости девяносто миль в час!
Я снизил скорость до восьмидесяти восьми. Нас без труда обошла другая машина. Даниэль покачала головой.
– Да, наверно, мне потребуется время, чтобы привыкнуть, – сказала она. – И часто вас штрафуют за превышение скорости?
– За десять лет – раза три.
– Это при том, что вы всегда ездите с такой скоростью?
– Довольно часто.
Она вздохнула.
– А у нас, в старых добрых Штатах, семьдесят миль в час считается смертным грехом! Вы там не бывали?
– В Америке? – Я кивнул. – Бывал. Два раза. Я однажды участвовал в скачках на Охотничий кубок Мэриленда.
– Это же любительская скачка, – осторожно , заметила Даниэль, видимо не желая обидеть меня недоверием к моим словам.
– Ну да. Начинал я как любитель. Я хотел сперва проверить, гожусь ли я в жокеи, прежде чем посвятить этому свою жизнь.
– А если бы оказалось, что не годитесь?
– Я поступил в колледж.
– И бросили? – недоверчиво спросила Даниэль.
– Бросил. Я начал выигрывать. А это было то. чего мне хотелось больше всего. Я и в колледж поступал только на всякий случай, если не получится стать жокеем. Для страховки.
– А на какую специальность?
– На ветеринара.
Даниэль была потрясена.
– Вы хотите сказать, что бросили ветеринарный колледж ради того, чтобы стать жокеем?
– Ну да, – сказал я. – А почему бы и нет?
– Но... но...
– Ах да, конечно! сказал я. – Все атлеты, спортсмены и так далее, дожив до тридцати пяти, оказываются на улице совершенно не приспособленными к жизни... Ничего, у меня впереди еще есть лет пять.
– А потом?
– Ну, потом я, видимо, стану тренером. Буду тренировать лошадей для новых жокеев. Впрочем, до этого еще далеко.
И я пожал плечами.
– Сегодня это оказалось достаточно близко, – заметила Даниэль.
– На самом деле нет.