– Без толку. Ты же видел, какой он был тогда. Он упрямый и скупой, и он нас ненавидит.
– Он ненавидит меня и Холли, – возразил я. – А не тебя.
– Не знаю, не знаю... – с горечью ответил он. – Во вторник у меня нет скачек, – сказал я. – Уговори его приехать к тебе во вторник днем. Утром я буду тренировать лошадей у Уайкема.
– Это невозможно. Он сюда не приедет.
– Если ты ему скажешь, что он был прав, может и приехать. Если ты скажешь, что все Филдинги действительно твои враги и ты просишь помочь тебе навсегда избавиться от меня.
– Кит! – Бобби был вне себя от возмущения. – Я не могу этого сделать. Я же этого совсем не хочу!
– И, если сможешь себя заставить, скажи еще, что хочешь избавиться и от Холли тоже.
– Нет! Я не смогу... Я ведь так люблю ее! Он поймет, что я говорю не правду.
– Бобби, иначе он просто не приедет. Ты можешь предложить что-то лучшее? Я сам об этом думал несколько часов. Если ты сможешь заманить его к себе под другим предлогом, мы сделаем по-твоему.
Бобби помолчал.
– Он приедет ко мне только из ненависти. Ужасно... Он ведь мой отец.
– Да. Мне очень жаль...
– А о чем ты собираешься с ним говорить?
– Хочу сделать одно предложение. Он поможет тебе, а я за это отдам ему одну вещь. Но ты ему этого не говори. Вообще не говори, что я приеду.
Просто зазови его к себе, если получится.
– Он никогда не поможет нам, – неуверенно сказал Бобби. – Никогда.
– Ладно, посмотрим. По крайней мере, попробовать стоит.
– Ну хорошо. Но, Кит, ради всего святого...
– Что?
– Мне не хочется об этом говорить, но... для тебя он может быть просто опасен.
– Я буду осторожен.
– Это началось слишком давно... Когда я был маленьким, он учил меня бить по всяким вещам – кулаками, палкой, чем угодно... и приказывают представлять себе, что я бью Кита Филдинга.
Мне сперло дыхание. Я перевел дух.
– Как тогда, в саду?
– Господи, Кит... Мне так стыдно...
– Я же тебе говорил. Все в порядке. Я серьезно.
– Я тут думал о тебе и вспомнил многое, о чем уже забыл. Когда я плохо себя вел, он мне говорил, что придут Филдинги и съедят меня. Мне тогда было года три или четыре. Я пугался до обморока.
– Когда тебе было четыре, мне было только два.
– Он пугал меня твоим отцом и дедом. А когда ты подрос, он говорил мне, чтобы я бил Кита Филдинга, он учил меня драться, он говорил, что в один прекрасный день нам с тобой придется драться... Я обо всем этом забыл... но теперь вспоминаю.
Я вздохнул.